Святыня
Шрифт:
Шум, смятение, крики о помощи заполнили его потрясенный разум Чтобы прийти в себя, Фенн оперся рукой о «лендровер». Металл обжигал.
Чья-то рука потрясла его за плечо, и Нэнси прокричала:
— Фенн, в той машине кто-то шевелится!
Он обернулся, прикрывая глаза, и посмотрел на горящие обломки. Она была права: на заднем сиденье «капри» кто-то шевелился, чьи-то руки колотили в заднее стекло.
— О Боже, это Пэджетт!
Это прозвучало как стон, потому что осознание этого породило у Фенна новый приступ страха Нэнси смотрела на него, и он знал, что она скажет.
— Ты должен ему помочь!
— Бесполезно!
— Ты не можешь позволить ему сгореть!
— Что я могу сделать?
Он кричал на нее, срываясь на визг. Какого черта ей от него нужно?
— Что-нибудь! Хоть что-нибудь сделай!
— Вон там женщина! — Фенн в отчаянии указал на окно супермаркета. — Она истекает кровью!
— Я позабочусь о ней! — Нэнси оттолкнула его от «лендровера». — Пожалуйста, Фенн, попытайся! — умоляла она.
— Вот она, эмансипация! — крикнул он, но бросился к бушующему огню, злясь на Нэнси и сам напуганный до чертиков.
Когда Фенн приблизился к горящим машинам, его обдало еще большим жаром, он сорвал с себя пиджак и выставил перед собой. Ему показалось, что он ощущает запах опаленного материала Фенн продвигался дальше, чувствуя, что задыхается, а его кожа сохнет и горит. Было трудно дышать, идти было мучением. Жжение ощущали не только ноги, но и легкие. Он опустил свой щит только затем, чтобы бросить взгляд на «капри».
Лицо Пэджетта расплющилось, прижавшись к заднему стеклу, ладони побелели. Он пытался протиснуться через заднюю дверь, которая, очевидно, была заперта, и разинутым ртом хватал остатки кислорода, в ужасе выкатив глаза.
Фенну пришлось накинуть пиджак на голову, но это мало помогло. Он чувствовал горячий ветер вокруг, потом вдруг стало темно, когда густые клубы черного дыма заволокли площадку. Даже зимний ветер играл свою роль в разрушении.
Фенн споткнулся. Глаза слезились, легкие горели от ядовитого дыма. Он упал и покатился по земле, ему обожгло подставленную страшному жару спину. Кожа на руках и лице невероятно натянулась, словно села Ему пришлось отступить. Бесполезно. Ближе не подойти. Если он попытается, то просто изжарится заживо.
Фенн пополз назад, упираясь в бетон каблуками и локтями, которые быстро ободрались до крови. Пиджак прикрывал лицо, но быстро обуглился, словно опаленный огнем Через несколько футов Фенн приподнялся на колено и рискнул снова взглянуть на горящий «капри». Увиденное было столь ужасно, что он забыл о собственной боли.
Сквозь клубы дыма Фенн лишь мельком что-то уловил и не сразу понял, что же произошло. Из заднего окна «капри» появилась странная, неясная фигура Она казалась размытой, словно искаженная слезящимися глазами Фенна. Он поморгал и понял, что слезы уже высохли от обжигающего жара И тогда до него дошло.
Пэджетт вылезал из машины, но стекло не разбилось. Оно расплавилось и прилипло к его лицу и рукам, как; густая, вязкая жидкость, которая пристала, припеклась к плоти, стала ее частью. Пэджетт превратился в корчащееся бесформенное чудовище, в человеческую личинку, раньше времени вылупившуюся из своего сверкающего, клейкого кокона, обезумевшую в агонии, которая гнала ее вперед. Голова Пэджетта была неестественно повернута, глаза остановились на Фенне, но ничего не видели, поскольку расплавленное стекло уже выжгло сетчатку. Часть лица и нос остались плоскими — стекло зафиксировало их в таком виде. По мере того как он медленно, выкручиваясь, вылезал, стекло вытягивалось,
И Фенн прикрыл глаза, но уже не от жара.
Он пытался встать, но то ли от головокружения, то ли от слабости не смог и пополз, кашляя и задыхаясь. Ему было необходимо оказаться подальше от этого ужасного, умирающего существа.
Это было слишком, жар заливал его. Руки отказывались слушаться, и Фенн перекатился на спину.
Пэджетт уже горел. Его руки молотили воздух, одна колотила по багажнику «капри» словно в бессильной злобе. Волосы пылали, и в языках пламени от одежды стекло на лице стекало по коже блестящими красными ручейками. Он упал ничком, но продолжал вылезать из окна, как автомат — обугленная фигура, не имевшая больше ни соображения, ни сил, ее толкала вперед только боль.
Бензобак «капри» взорвался, и страшная фигура скрылась из виду.
Новая волна обжигающего воздуха обдала Фенна, и он быстро перекатился на бок, бешено отталкиваясь ногами и ожидая, что вот-вот вспыхнет. Вокруг были другие люди: кто выпрыгнул из окон автобуса, кого застигла авария, когда они шли мимо гаража, кто подошел к пожару, чтобы помочь. Все ползли или ковыляли прочь, стараясь выбраться в безопасное место, где жар не настиг бы их, где можно вдохнуть свежего, влажного воздуха. Но огонь не исчезал. Он нашел новую поддержку, новую пищу, новую горючую жидкость для подпитки своих сил. Начали взрываться машины в самом гараже; банки с маслом и канистры с бензином вспыхнули белыми огненными шарами. В подземных баках температура приближалась к точке, когда взрыв неминуем.
Фенн выругал себя, что не убежал, не нырнул в укрытие — переждать, пока не исчезнет опасность. Он слабо отталкивался от земли.
Его коснулся холодный воздух и словно закрыл все поры в теле Жар отхлынул от кожи, исчезло жжение в глазах. Фенн приподнял плечи, повернулся на локоть, чтобы посмотреть, что случилось, и оглянулся назад, на пламя, не веря своим глазам.
Над площадкой клубился уносимый ветром дым, то застилая все, то приподнимаясь и открывая картину. Огонь затихал. Пламя словно сжималось, превращалось в клочки, с каждой секундой теряло свою силу. Оно колебалось. Исчезало. Покореженные автомобили остались просто обгоревшими, тлеющими скорлупками, а бензоколонка — почерневшими, дымящимися руинами.
И из клубящегося дыма вышла крохотная фигурка — девочка с белокурыми волосами. Она медленно, без страха шла по месту катастрофы. Желтое платьице развевал ветер. Девочка протянула руки — и остатки пламени погасли, исчезли совершенно.
Часть третья
Мой милый друг, промчатся дни,
Раздастся голос грозный,
И он велит тебе: «Усни!»
И спорить будет поздно.
Мы так похожи на ребят,
Что спать ложиться не хотят.