Чтение онлайн

Фары с трудом пронизывали темноту впереди, и Фенн с еще большим отвращением покачал головой. Это дерьмо никогда не разгребешь. Боже, что за ночь! Хоть бы в последний момент что-нибудь подвернулось! Жуткое изнасилование или ограбление. Случайное убийство. Нынче в Брайтоне полно извращенцев. И арабов. И антикваров. Когда они собираются вместе, происходят забавные вещи. Беда в том, что лучшие истории не доходят до печати. А если доходят, то совершенно выхолащиваются. Не в духе «Курьера» порочить образ курортного городка. Это вредит бизнесу. Брайтон отлично подходит для семейного отдыха. Он не должен отпугивать клиентов. К сожалению, рутинные звонки не принесли ничего интересного. У Фенна был

стандартный набор звонков: в полицию, в больницы, в пожарные службы и похоронные бюро. Даже священники заслуживали внимания. Но нигде ничего не случилось. Рубрика «Дневник» с событиями дня (и ночи), которую следовало заполнить, предлагала мало интересного. Если бы произошли какие-то события, Фенн, вероятно, смылся бы с заседания местного совета, а так ничего больше не оставалось.

Огни впереди. Что за городишко? Наверное, Бенфилд. Фенн проезжал его по пути из редакции. Неплохое местечко. Два паба на главной улице. Что еще нужно человеку? Если в воскресенье будет хорошая погода, можно привезти сюда Сью и выпить вместе! Она любит сельские пабы. Свежий воздух, настоящий эль. Обычно большое разнообразие резиновых сапог, свитеров и твидовых пиджаков. И порой добавленные для колорита цыганские лица.

Фенн прищурился. Наклонился над рулем. Чертова темнота! Что-то пронеслось мимо. Тормоз. Спуск.

Фургон съехал к подножию холма, и Фенн снял ногу с педали. Точно, тормоза слабые. Порой он подозревал, что прежний развозчик продукции специально занимался саботажем в качестве тихого протеста против использования фургона журналистами. Когда-нибудь кто-нибудь… Боже, что это?

Он нажал ногой на педаль и вывернул руль влево. Фургон занесло, развернув почти на сто восемьдесят градусов, задние колеса остановились на обочине.

Фенн поставил передачу в нейтральное положение и облокотился на баранку. Потом сделал резкий неровный вдох, поднял голову, быстро опустил стекло в боковом окне и высунулся в холодную ночь.

— Что это за чертовщина была? — вслух спросил он сам себя.

Что-то выбежало из темноты прямо ему под колеса. Что-то белое. Маленькое, но больше, чем зверек. Он чуть не задавил это существо. Проехал в двух дюймах. Руки тряслись.

В темноте что-то двигалось. Какое-то размытое серое пятно.

— Эй! — крикнул Фенн.

Пятно исчезло.

Фенн открыл дверь и ступил на мокрую траву.

— Эй, ты где? — крикнул он.

Послышался шорох. Шаги по гравию.

Фенн перебежал, дорогу и наткнулся на низенькие ворота, одна створка была приоткрыта. Глаза быстро привыкали к сумеркам, из-за низко плывущих облаков выглянула луна и еще улучшила видимость. Репортер снова увидел маленькую фигурку.

Она бежала прочь по окаймленной с обеих сторон деревьями дорожке. Фенн разглядел в конце дорожки что-то вроде дома и поежился. Картина казалась призрачной.

Наверное, мальчишка Или карлик. Фенну вспомнился карлик из «А теперь не смотри». Хотелось вернуться в машину. В кишках чувствовалась слабость, как бы не было беды. Но если это мальчишка, что он тут делает в такой час? По такой погоде ведь замерзнет насмерть.

— Эй, постой! Погоди, что скажу!

Никакого ответа, только топот ног.

Фенн вошел в ворота, еще раз позвал и побежал за исчезающим силуэтом. По мере приближения к дому тот становился все больше и виделся все яснее. Теперь Фенн понял, что это церковь. Зачем мальчишка бежит в церковь в этот ночной час?

Однако фигура, по-прежнему видневшаяся вдали, направлялась не в церковь. Добравшись до напоминавших вход в пещеру дверей, она свернула налево и исчезла за углом здания. Фенн последовал за ней, его дыхание участилось. Он чуть не поскользнулся

на дорожке, которая здесь стала грязной и узкой, но удержал равновесие и продолжал идти, пока не оказался позади церкви. И там резко остановился, пожалев, что не остался в фургоне.

Темная площадка, безмолвие, а впереди маячат какие-то серые силуэты. Боже, да ведь это кладбище!

Через могилы скакало пятно, все остальное было неподвижно.

Луна решила, что хватит светить, и закрылась облаком, как одеялом.

Фенн прислонился к церковной стене и ощутил под влажными руками шероховатый камень. Оказывается, он гнался за проклятым призраком, который в любой момент может нырнуть в могилу. Инстинктивно привстав на цыпочки, репортер потихоньку стал пятиться назад к фургону, убеждая себя, что здесь нет ничего интересного, но его чутье газетчика утверждало обратное. Никаких привидений не бывает, есть только старые добрые сказки про них. Уйди отсюда — и потом всю жизнь будешь гадать, что же ты упустил. Расскажи друзьям (не говоря уж о приятеле редакторе) — и они больше не будут тебе наливать. «Иди на кладбище», — говорило ему чутье. Но не ум и не сердце.

— Эй!

Голос его подвел, прозвучав до странности хрипло.

Фенн оттолкнулся от стены и смело направился к серым силуэтам Но, увидев у ног коническую земляную кучу, быстро заморгал. Они вылезают!

Он заставил себя успокоиться. Это кротовины, старый ты осел! Но его слабая презрительная улыбка была натянутой. Фенн заметил расплывчатую фигуру, снова замелькавшую среди могил. Казалось, она движется к задней стене кладбища, где словно притаились большие прямоугольные тени. О Боже, могилы! Это вампир, карлик-вампир возвращается домой! И это совсем не казалось забавным.

Вдруг испугавшись, что его заметят, Фенн присел на корточки. Луна, проявив недружелюбие, снова выглянула.

Репортер нырнул за покосившееся надгробие и осторожно высунулся из-за него. Фигура перелезала через невысокую стену. Потом исчезла.

Его лица коснулся холодный ночной воздух, и Фенн представил себе одинокую душу, завлекающую его. Ему не хотелось двигаться и не хотелось оставаться на месте. Не хотелось заглядывать за стену. Но он знал, что заглянет.

Репортер пополз вперед, его колени уже окоченели от холода. Прячась за надгробиями, стараясь не побеспокоить «не мертвых, а отдыхающих», он пробирался к задней стене кладбища, к надгробиям, похожим на старые, потрескавшиеся холодильники в супермаркете, содержимому которых позволили сгнить. Фенн заметил, что макушка на одном покосилась, и отогнал, от себя образ высовывающейся оттуда костлявой руки с посеревшей от времени кожей, с выдранными ногтями, с поблескивающими сквозь прогнившую плоть костями. Брось это, Фенн!

Он добрался до стены и встал рядом на колени, не очень-то и любопытствуя, что таится по ту сторону. Он поежился, затаив дыхание (забыв вдохнуть), и замер от страха. Но любопытство оказалось сильнее. Фенн приподнялся, так что его плечи оказались вровень со стеной, а голова высовывалась, как кокос, ожидающий, когда его собьют.

За стеной был луг, в неярком лунном свете он казался синевато-серым, а посреди луга, вдали от стены, стоял уродливый темный призрак. Его многочисленные перекрученные руки доставали до неба, а более толстые нижние конечности согнулись в попытке достать до земли, из которой он возник. Одинокое дерево придавало ландшафту демонический вид. Не будь его, картина стала бы унылой. Фенн прищурился, высматривая маленькую фигурку. Что-то двигалось. Да, вот она. Идет прямо к дереву. Остановилась. Пошла опять. Потом… О Боже, она провалилась под землю! Нет, просто опустилась на колени. Не двигается. Как и дерево.