Чтение онлайн

Константин VII Багрянородный стал единоличным императором ромеев. Во дворец была возвращена его мать. Однако против маленького государя начали один за другим возникать мятежи, на империю напали болгары, болгарский царь Симеон неоднократно осаждал Константинополь. Константину был нужен сильный помощник, желательно из военных. Выбор воспитателей царя пал на друнгария флота (командующего морскими силами империи) Романа Лакапина. Этот безграмотный сын армянского крестьянина, сделавший при Льве VI головокружительную карьеру, казалось, идеально подходил на эту роль. Но интеллектуалы, окружавшие юного государя, жестоко просчитались. Казавшийся им тупым и лояльным, Роман Лакапин совершил переворот, были арестованы и исчезли все близкие к Константину люди. Зоя опять оказалась в монастыре, и на этот раз окончательно. Императора, которому не исполнилось и четырнадцати лет, женили на дочери Романа Елене. И вновь судьба улыбнулась Константину – он не только уцелел в этой заварухе,

но и приобрел красавицу жену, умную настолько, чтобы стать верным другом своему мужу. Брак оказался счастливым.

Роман Лакапин был провозглашен императором-соправителем зятя. Вскоре он объявил императрицей свою жену, затем императором – старшего сына Христофора. Через несколько лет императорами-соправителями Романа стали и еще два его сына, Стефан и Константин. Императрицами провозгласили и их жен. Младшего своего сына Феофилакта Роман Лакапин прочил в патриархи, и когда юноше исполнилось 15 лет, его возвели на патриарший трон. Положение законного императора Константина VII Багрянородного пошатнулось, он стал сначала вторым человеком в империи, затем третьим, а затем его влияние вообще сошло на нет. Ему остались частные радости в кругу семьи, алкоголь и конечно же книги, до которых сын Льва VI оказался большим охотником. Законный наследник престола пробыл в подчинении у тестя, вызывавшего у него своей грубостью массу отрицательных эмоций, более четверти века. Все эти долгие годы Константин VII был вынужден притворяться то ученым чудаком, далеким от реальной жизни, то не способным ни на что алкоголиком. Но в душе он никогда не забывал о своем высоком предназначении и ждал своего часа. И дождался – к сорока годам. Неблагодарные сыновья Романа Лакапина свергли старого и больного отца с престола и отправили в ссылку на остров Прот (один из Принцевых островов близ столицы). Однако они не учли, что ромеи помнят, кто является их законным государем. По Константинополю распространились слухи, что жизни Константина VII угрожает опасность. Перед дворцом собралась огромная толпа народа, которая гудела до тех пор, пока пред ней не появился сын Льва VI. Напуганные сыновья Романа Лакапина были сломлены, а вскоре они сами лишились власти и оказались в ссылке.

Началось самостоятельное правление императора-интеллектуала. Конечно, он хотел, чтобы при нем простым ромеям жилось легче, поэтому и уменьшил налоговые поборы, издал ряд указов, которые должны были поддержать мелких землевладельцев, кому-то из них даже вернули отобранные владения. Но не в этом видел Константин VII свое предназначение. Заботы о просвещении народном, о сохранении культурных памятников занимали государя постоянно. В Константинополе теперь появилась возможность получить приличное светское образование, в созданном императором учебном заведении преподавались философия, риторика, геометрия, астрономия. Царь почти ежедневно лично посещал «университет», расспрашивал учеников о их жизни, делил с ними стол, давал деньги. Выпускники назначались судьями, секретарями, даже митрополитами. Император и сам любил вместе с судьями решать споры, разбирать жалобы и тяжбы людей. Со всех концов империи шли к нему письма, и каждое он успевал просмотреть и принять по нему то или иное решение. В столице развернулись большие работы – реставрировались старые здания, строились новые дворцы и храмы. При этом василевс лично наставлял и художников, и каменотесов, и плотников, и позолотчиков, и кузнецов – и всегда и во всем оказывался лучшим. Ничто не ускользало от его внимания, все он старался решить сам.

Впрочем, все это были пустяки в сравнении с главным замыслом Константина Багрянородного, реализация которого должна была принести империи колоссальную пользу и увековечить имя императора. Василевс мечтал подготовить энциклопедии по всем отраслям знаний: агрономии, зоологии, медицине, воинской тактике, юриспруденции, дипломатии и т. д. Лучшие ученые империи были объединены в авторский коллектив, который составил более пятидесяти справочников по тематике, намеченной василевсом. Сам государь принимал в написании и редактировании собранных томов непосредственное участие. Читателем этой сокровищницы премудростей должен был стать его единственный сын Роман, провозглашенный по традиции с раннего детства соправителем отца – императором Романом II.

Кроме Романа у Константина VII было пять дочерей – ласковые, любящие девочки. Но все внимание отца поглощал сын, развивавшийся не так, как хотелось родителям. Константин всегда старался сделать из Романа настоящего василевса, а потому обучал его и правильной речи, и походке, и смеху, и умению одеваться, сидеть и стоять по-царски. Он напоминал сыну, что тот – также багрянородный (родившийся в семье правящего императора), предупреждал, что только если соблюдать всё, что говорит отец, можно долго и счастливо царствовать над ромеями. Всё без толку – с каждым днем наследник императора-философа все более и более превращался в развращенного подростка, рано познавшего радости женского общества и алкоголя.

Еще когда империей правил его дед Роман Лакапин, маленького Романа решили женить. Сначала дед

хотел таким образом наградить хорошо проявившего себя в войне с арабами полководца Иоанна Куркуаса (Старшего), выдав его дочь замуж за своего нелюбимого внука. Затем он нашел для шестилетнего Романа более выгодную партию – Берту, незаконную дочь Гуго Прованского, короля Италии. Красивую девочку привезли в Константинополь и при венчании дали ей более подходящее для византийской принцессы имя – Евдокия. Дети прожили в браке пять лет, а потом Берта-Евдокия умерла. Так Роман II остался вдовцом в 11 лет. Когда его отец стал полноправным императором, ему исполнилось 14, но и теперь кроме охоты, попоек и девиц юношу ничего не интересовало. Отец строил для сына дворец, даже больше собственного, – но что делать, если того интересовали не дворцы, а притоны?!

Уже несколько лет Константин готовил для сына монументальный труд – поучение о том, как править империей. К написанию этого трактата были привлечены лучшие интеллектуальные силы империи, был собран и сведен воедино колоссальный по объему материал из истории и географии соседних стран. От Романа требовалось только в случае необходимости открыть книгу и найти ответ на вопрос, как вести себя с тем или иным соседом в той или иной ситуации. Константин VII не только выступил редактором текста, но и написал некоторые разделы. Труд был, наконец, завершен, и император-соавтор с волнением перебирал дорогие пергаменные листы, переписанные лучшими каллиграфами императорской канцелярии. Скоро их переплетут в книгу, прикрепят к переплету золотые пластины, украшенные драгоценными камнями и покрытые великолепной чеканкой.

Не без удовольствия царь начал читать предисловие, написанное им самим и обращенное к сыну: «Мудрый сын радует отца, и нежно любящий отец восхищается разумом сына, ибо Господь дарует ум, когда настает пора говорить, и добавляет слух, чтобы слышать. От него сокровище мудрости, и от него обретается всякий дар совершенный. Он возводит на трон василевсов и вручает им власть над всем. Ныне посему послушай меня, сын, и, восприняв наставление, станешь мудрым среди разумных и разумным будешь почитаться среди мудрых. Благословят тебя народы и восславит тебя сонм иноплеменников. Восприми, что тебе должно узнать в первую очередь, и умно возьмись за кормило царства. Поразмысли о настоящем и вразумись на будущее, дабы соединить опыт с благоразумием и стать удачливым в делах. Учти, для тебя я пишу поучение, чтобы в нем соединились опыт и знание для выбора лучших решений и чтобы ты не погрешил против общего блага» {1} .

Хорошо получилось, очень лично, должно пронять даже такого бессердечного эгоиста и лентяя, как Роман. Впрочем, к делу: «Сначала – о том, какой иноплеменный народ и в чем может быть полезен ромеям, а в чем вреден: каким образом каждый из них и с каким иноплеменным народом может успешно воевать и может быть подчинен. Затем – о хищном и ненасытном их нраве и что они в своем безумии домогаются получить, потом – также и о различиях меж иными народами, о их происхождении, обычаях и образе жизни, о расположении и климате населенной ими земли, о внешнем виде ее и протяженности, а к сему и о том, что случилось когда-либо меж ромеями и разными иноплеменниками. После всего этого – о том, какие в нашем государстве, а также во всем царстве ромеев в разные времена появлялись новшества» {2} .

Император задумался. Механически перебирая листы исписанного пергамена, он наткнулся на главу о росах, о том, как они приплывают на своих кораблях в Константинополь. Вот он – пример народа, обладающего хищным и ненасытным нравом, опасного во всех отношениях, появление которого близ границ империи может привести к неисчислимым бедствиям, а возможно – к Концу.

Тут нужно дать некоторые пояснения. Ромеи считали себя центром Вселенной (ведь империя может быть только одна), а свою историю – историей Мира. Как и все средневековые люди, они ждали Конца света и были уверены, что именно с них он и начнется. Поэтому среди интеллектуалов были весьма популярны различные комментарии к библейским книгам пророков и «Апокалипсису». И вот что удивительно – в греческом переводе книги пророка Иезекииля встречается название «Рос»: «И бысть слово Господне ко мне, глаголя, сыне человечь, утверди лице твое на Гога и на землю Магога, князя Рос», а в «Апокалипсисе» указывается, что перед Концом света народы Гога и Магога, находящиеся на четырех углах земли, обольщенные Сатаной, подойдут к «священному граду». И будет число их, как песок морской. Оставалось сделать вывод: нужно ждать появления страшного народа «Рос» как верный признак начинающегося Конца света. При этом большинство комментаторов помещали страну Гога и Магога на севере, называя их гиперборейскими народностями (народами Севера) и скифами. Когда на севере появились русы, созвучие названий «Русь» с библейским «Рос» не осталось незамеченным. У ромеев не могла не появиться мысль, что это и есть тот самый народ «Рос», ужасный уже одним своим именем. Поэтому русов называли в Константинополе исключительно «росами» {3} .