Святилище
Шрифт:
– Отпускайте, – приказал он.
Кирк с Маккоем сделали это с большим удовольствием, у них уже не было сил удерживать огромный шар, который теперь стремительно уходил ввысь, как пузырек воздуха, вырывающийся на поверхность воды. Спок по трикодеру следил за его движением, но шар довольно продолжительное время можно было видеть и невооруженным глазом. Вокруг тройки собрались любопытные, которые гадали, что означает второй запуск.
– И что же это вы втроем задумали? – спросила Шерфа.
– Я, собственно, не знаю, – ответил Кирк. – Спок проводит какой-то
– Я спрошу у него позже, – решила Шерфа. – Сейчас он слишком занят, чтобы вести разговоры. Не возражаете, если я посмотрю вместе с вами?
– Разумеется, нет, – ответил Кирк. – Мне очень жаль, что так получилось с запуском.
– Для меня они были, как родные дети, – вздохнула Шерфа. – Я уже слишком стара для таких вещей. Боюсь, что меня больше не хватит на очередную партию идиотов – глупцов, попытающихся взлететь еще раз.
– Ты нас имеешь в виду? – спросил Маккой.
– Не знаю, – старуха пожала плечами. – То, чем занимаетесь вы сейчас, несколько отличается от того, что делали мы.
Аэростат уже исчез из поля зрения. Несколько наблюдателей продолжали следить за ним через бинокли и телескопы, в то время как Спок не отрывал глаз от трикодера. Шерфа и другие стали проявлять даже больший интерес.
– На какой высоте он сейчас находится? – спросила женщина.
– Превысил тридцатипятикилометровую отметку и продолжает подниматься, – ответил Спок.
– Постой, – возбужденно сказала Шерфа, – так это значит, что он прошел защитный экран!
– По моим подсчетам, да, – спокойно заметил Спок. – Где-то на высоте пятьдесят километров аэростат, вероятно, начнет ее терять, но поле сенитов он преодолел, это уж точно.
– Ну-ка, ну-ка, – Кирк достал из заднего кармана коммуникатор. – Если метеошар поднялся на высоту тридцати пяти километров в стратосферу, то он может связаться с "Энтерпрайзом", и они поднимут его на борт по лучу?
– Это всего лишь предположение, – сказал Спок, – но не вижу причин, препятствующих этому. Все подтверждает то, что я заметил, когда мы входили на челноке в атмосферу Санктуария: приборы прекратили работать на высоте тридцать километров. Ракета тоже исчезла на этой высоте, то есть там, где защитный экран сенитов действует сильнее. Он запрограммирован таким образом, что все летательные аппараты, с ракетными двигателями, поглощаются им, но поле не действует на воздушный шар, наполненный газами.
Маккой пристально посмотрел в небо и заметил:
– Теперь нам известна высота тюремных стен.
– А ты уверен, что там еще кто-то есть, чтобы спасти тебя? – засомневался кто-то.
Все повернулись и увидели проталкивающуюся сквозь собравшуюся толпу Ренну.
– Если на орбите никого нет, то вы либо задохнетесь от недостатка кислорода, либо разобьетесь с высоты пятидесяти километров. Может случиться и так, что вы попадете в лапы охотников, – добавила она насмешливо. – Я знаю немало людей, которые заплатят кругленькую сумму за Джеймса Т. Кирка, доставленного в цепях.
Капитан улыбнулся.
– В том, что ты говоришь, что-то
– Нет, капитан, – ответил вулканец, – кроме того, у нас нет в нужном количества гелия.
Маккой вдруг замахал руками и, перебивая всех, сказал:
– Гелий нам и не нужен! Мы можем использовать горячий воздух! Я уже летал на таких воздушных шарах. Это очень просто.
– Нет-нет, – вмешалась Шерфа. – Если Спок прав, то на большие горелки, которые обязательно вам понадобятся, среагирует защитный экран. Кроме того, размеры воздушных шаров очень велики, а они должны иметь небольшую массу. Вам придется надеть герметические костюмы.
– Именно об этом я и думал, – согласился Спок. – Мы не станем рисковать, и единственной электронной вещью, которую возьмем с собой, будет коммуникатор.
– О'кей, – сказал Маккой. – Сколько у вас осталось гелия?
– Приблизительно столько же, сколько и у вас, – ответила Шерфа. – Природного гелия у нас нет, но водорода хватает. Он входит в состав газов, и мы собираем его из самой глубины кратера вулкана, умеем также выделять его из воды. Поэтому и используем его в качестве ракетного топлива. Что ни говори, а водород – самый распространенный элемент во Вселенной.
– И один из самых взрывоопасных газов, – добавила Ренна, призывая Кирка и Маккоя к благоразумию. – Почему бы вам не поджечь себя сейчас? Если вы еще не забыли историю Земли, то должны помнить об участи "Гинденбурга".
– Известный цеппелин, – согласился Маккой. – В 1930 году он столкнулся с высокой башней в Соединенных Штатах и взорвался. Это был конец великих дирижаблей тридцатых годов.
Спок удивленно приподнял бровь и сказал:
– Ты произвел на меня впечатление, доктор. Мне следовало знать, что ты станешь экспертом по воздушной транспортировке пассажиров начала века.
Маккой покосился на вулканца, не уверенный в том, комплимент его слова или ирония. Все увлеклись обсуждением преимуществ гелия, водорода и горячего воздуха. Многие даже стали делать расчеты: каких размеров должен быть шар, чтобы поднять троих на тридцатипятикилометровую высоту, какое давление должно быть внутри шара. Доктор Маккой был одним из тех, кто с жаром высказывал свою точку зрения по этим вопросам.
– Мне кажется, уже пора начинать что-то делать, – шепнул Кирк Споку. – Как ты думаешь, затея реальна?
– Думаю, да, – уверенно сказал вулканец, – если у нас будет материал для корзины, сам шар и газ для его наполнения, а еще три герметических скафандра. И тем не менее, то, а чем предостерегает Ренна, вполне реально.
– Я знаю, – сказал Кирк и, повернувшись, стал искать глазами цветущую черноволосую девушку, но ее и след простыл. – А что, если мы возьмем ее с собой?
– Нет, капитан, – ответил Спок. – Слишком большая вероятность того, что именно она Аук-рекс, а инструкция 927,9 Звездного флота запрещает преднамеренно подвергать опасности жизнь пленников.