Своя правда

Вера от неожиданности даже растерялась. Сдвинув брови, она резко выпрямилась и, пошатнувшись, выронила из рук злосчастную бумажку. Постояла в нерешительности, слушая, как тревожно колотится сердце. Хотела сразу уйти, но природное любопытство пересилило воспитанные годами правила поведения.

Девушка

опустилась на колени, поспешно собрала в стопку разлетевшиеся по полу письма, старые телеграммы, поздравительные открытки, квитанции, какие-то выписки… Потом осторожно, словно боялась обжечься, дотронулась до странного, сложенного пополам гербового листа, пожелтевшего от времени. Затаив дыхание, долго смотрела на этот документ, случайно выпавший из верхнего ящика маминого письменного стола.

В висках оглушительно стучало, словно сотни крошечных молоточков безжалостно долбили в одно и то же место. Почему-то не получалось сосредоточиться, и какая-то очень важная мысль все ускользала и ускользала, оставляя ощущение недосказанности и полуправды.

Прислонившись к стене, Вера сглотнула острый колючий ком в горле и, пытаясь успокоиться, внимательно присмотрелась к поблекшим буквам, никак не складывающимся в понятный разуму текст. Буквы расплывались, теряли очертания и беспокойно прыгали. Предательская слеза капнула на загадочный старый листок, оставив на нем бесформенное пятно.

Вера вытерла подолом халата глаза и шепотом, будто боясь ошибиться, медленно-медленно прочитала по слогам: «Сви-де-тель-ство об у-сы-нов-ле-нии…»

Громкий дверной звонок внезапно разорвал тишину спящей квартиры. Софья, приподняв голову с теплой подушки, испуганно прислушалась и посмотрела на мирно тикающий будильник. Два часа ночи.

«Господи! Кого принесло?» – мелькнула недовольная мысль.

Охваченная дурным предчувствием, Соня вскочила и опрометью кинулась в прихожую. Из детской комнаты тут же высунулась взлохмаченная голова заспанной Катюшки.

– Мам? Это кто?

– Не знаю. Спи.

Звонок требовательно повторился. Софья, в ночной рубашке, босиком, замерла на мгновение, потом осторожно глянула в дверной глазок. Охнув, поспешно распахнула входную дверь.

– Вера? Что случилось? Ты откуда?

Вера перешагнула через порог, оглушительно хлопнула дверью, прислонилась к стене и долго молчала, угрюмо глядя в пол. Потом, тряхнув волосами, тяжело посмотрела на сестру.

– Ты знала?..

Соня прищурилась, пытаясь сообразить, о чем речь, переступила с ноги на ногу, поежилась и сердито пожала плечами.

– Что? Что знала? – Не дождавшись ответа, негодующе вздохнула. – Вера, ну… Что такое? Ты знаешь, сколько сейчас времени, а? Между прочим, два часа ночи! Нормальные люди спят давно! Чего молчишь-то?

Сестра молчала, смотрела в одну точку. Потом медленно сползла по стене, села прямо на пол, подтянула к себе колени и закрыла лицо руками. Соня ахнула, испуганно схватилась за грудь. Тут же позабыв о гневе, кинулась к сестре.

– Господи, да что с тобой, Вера? Что такое, а? Сестренка!

За спиной раздался шорох, и Соня спохватилась – дочь, перепуганная

ночным появлением Веры, до сих пор нерешительно топталась возле своей комнаты.

– Катя, – нервно выдохнула Соня, – марш к себе! Быстро. Спать ложись. И плотно закрой дверь. – Она перевела растерянный взгляд на сестру, осторожно тронула ее за плечо. – Верочка, что с тобой?

Вера упрямо молчала. Соня заметалась по комнате, потом остановилась возле сестры, присела рядом с ней на пол.

– Не знаю, что случилось, но нельзя же здесь сидеть всю ночь! Пойдем в комнату, Верочка. Давай помогу.

Она встала, подала руку девушке, обняла ее за талию и повела в небольшую гостиную. Усадила Веру в потертое кожаное кресло, а сама забралась с ногами на диван напротив.

Минуты, сгорая, безжалостно падали в вечность. Легкие мгновения вдруг стали тягучими, липкими и ощутимо вязкими. Они растворялись в бесконечности, лопаясь, как мыльные пузыри. Настоящее ежесекундно становилось прошлым. Время уходило. Уставшая ночная тишина плавала по комнате, сгущаясь от напряжения и тревоги.

Уже не зная, что и думать, Софья умоляюще глянула на бледную сестру.

– Вера, пожалуйста, что случилось? Ты же не просто так пришла в два часа ночи? Тебя кто-то обидел? Пожалуйста, скажи что-нибудь, не молчи! Вера!?

Девушка взглянула на Софью покрасневшими глазами.

– Ты знала, Соня? – хрипло повторила она.

– О чем? – Софья резко подалась вперед. – О чем я должна была знать?

Вера заплакала. Она рыдала, как обиженный ребенок, громко всхлипывая, шумно сморкаясь и кулаком вытирая слезы. Соня совсем растерялась. Вскочив, принесла сестре воды, потом выпила сама из этого же стакана. Забегала по комнате, прокручивая в голове самые ужасные сценарии: обманули, обокрали, обесчестили… Наконец, выйдя из себя, заорала, позабыв от волнения, что за окном плывет глубокая ночь.

– Да что случилось, в конце-то концов? Скажешь или нет? Ты меня с ума сведешь!

Вера встала, вынула из крохотной сумочки два одинаковых свернутых гербовых листа и молча протянула их сестре.

– Что это? – Соня подозрительно прищурилась.

– Читай, – Вера шмыгнула покрасневшим носом.

Софья нерешительно глянула на пожелтевшие бумажки, опасливо взяла их и, шевеля губами, как в первом классе, старательно прочитала вслух крупные заглавные буквы:

– Свидетельство об усыновлении… – Она вздрогнула и напряженно уставилась на Веру. – Это чье?

– Мое, – Вера судорожно всхлипнула, закрыв рот ладошкой, и, не сдержавшись, опять заплакала. – А вот то, второе, – твое.

– Что? Что ты несешь? Выпила?

Но, подумав, перевела взгляд на документы. Затаив дыхание, развернула сначала один, медленно прочла. Потом прочитала второй…

Чувствуя, как тысячи раскаленных иголок противно впились в виски, судорожно выдохнула, пытаясь осмыслить происходящее. Затем резко взмахнула бумагами перед самым лицом сестры.

– Не поняла… Это что? Откуда ты это взяла? Что выдумала опять, Вера? – Но уже через мгновение, словно осознав суть написанного, потерянно глянула на сестру. – Этого не может быть. Этого просто не может быть! Что за бред? Какое усыновление? Где ты это нашла?