Своими глазами
Шрифт:
Домик Петра — ветхий сарайчик, который люди давно уже стремятся сохранить. Еще в начале прошлого века его прикрыли деревянным, а затем и каменным коробом. Но старые полы сохранились в своем первоначальном виде с деревянными заклепками вместо гвоздей. В первой комнате — очаг. Во второй — струганый стол. Над ним портрет Петра, который он сам привез хозяину дома, приехав в Зандам уже не инкогнито, а в звании русского царя. На окнах и стенах домика много надписей, сделанных посетителями. Многие из этих автографов обрели историческую ценность. Бросается в глаза изречение Наполеона — фраза, сказанная им при посещении домика Петра: «Для подлинно великого ничто не может быть малым». Наполеон имел в виду крохотный чулан под лестницей, где Петр спал. А под ложем царя хранилась ссыпанная картошка.
Гаага
Своеобразие Амстердама глубже понимаешь, сравнивая его с другими голландскими городами, например с Гаагой. Слово «Гаага» буквально означает «графская изгородь». Это было поселение графов, ставшее городом дворцов и посольских особняков. Дома здесь в большинстве своем двухэтажные, окруженные садами. Они стоят на виду друг у друга, но не теснятся, как в бюргерском Амстердаме. Здесь больше аристократической изысканности, а в архитектуре больше барокко. Местами эти утопающие в зелени улицы напоминают царскосельские парки. В своеобразном разделении политических ролей этих двух городов сказалась вековая вражда графской знати и ганзейских купцов. В Гааге находится резиденция королевы, заседает парламент. Там же размещены иностранные посольства, штаб-квартиры политических партий. Но столицей Голландии по конституции является Амстердам. Именно там парламент проводит свое первое заседание, чтобы выслушать тронную речь королевы.
После Амстердама воздух в Гааге кажется удивительно свежим. Дышится легко. Море здесь рядом. К тому же к городу подступает огромный лесопарк, который тянется вплоть до приморских дюн и курорта Схевенинген.
Вереница приморских отелей образует многокилометровый променад. Полоса дюн, уходящая в обе стороны до горизонта, напоминает Рижское взморье. Только сосен здесь, пожалуй, меньше. Мерно накатывают волны. В вечерней тишине шарит по просторам Северного моря луч маяка. А мой спутник снисходительно объясняет, что вот там, слева, где восходит луна, находится Англия, прямо за горизонтом — Норвегия, а чуть правее — Дания. В Схевенингене, как, впрочем, и в других прибрежных городах, славятся селедочные. Это киоск, где рыбник-виртуоз священнодействует над свежайшей голландской сельдью. Искусство разделки состоит в том, чтобы раздвоенная и очищенная от костей рыбина оставалась целой. Посетитель берет селедку за хвост, макает ее в рубленый лук и разом, не выпуская из пальцев, съедает. Кроме несравненных вкусовых качеств поражает полное отсутствие рыбного запаха. Правда, лакомство это коварно тем, что возбуждает невероятный аппетит и желание выпить пива.
Парадокс Голландии состоит в том, что, несмотря на краткость расстояний между городами, она остается просторной страной. Я удивился, узнав, что от Гааги до Роттердама всего восемнадцать километров — примерно столько же, как от Токио до Иокогамы. Но если эти два японских города на побережье Токийского залива давно срослись воедино, то между Гаагой и Роттердамом сохранилась широкая полоса сельской природы. К тому же на этих 18 километрах поместился еще и город Дельфт, известный своей керамикой.
Роттердам совершенно не похож ни на Амстердам, ни на Гаагу. Он был почти полностью разрушен гитлеровской авиацией в 1940 году и отстроен заново. Этому голландскому городу выпала такая же участь, как и английскому Ковентри. И оба они внесли сходный вклад в развитие градостроительства, воссоздав разрушенные центральные районы на принципиально новой основе. Как и в Ковентри, центр Роттердама представляет собой пешеходную зону, закрытую для автомобильного движения. Это одновременно место для прогулок, то есть бульвар с клумбами, фонтанами, и ярмарка — огромный торгово-увеселительный центр. Здесь все объединено единой планировкой. Здания магазинов, обрамляющих улицу, имеют высоту всего в два-три этажа. Поэтому их фасады не превращают бульвар в дно глубокой каменной щели. А между цветниками расставлены столики бесчисленных кафе и кондитерских.
В наши дни Роттердам стал самым крупным портом в мире. Он как бы иллюстрирует слова о том, что голландцы — народ, который живет своим умом и торгует со всем миром. Внешнеторговый оборот Голландии, в котором Роттердам играет решающую
Рукотворная суша
Голландская живопись — тема для отдельного разговора. Лично для меня откровением стал Ван Гог. Совершенно по-иному воспринимаешь колорит его картин, находясь на родной земле художника. Кучевые облака, зелень польдеров, серебристая гладь каналов, голубые силуэты колоколен на горизонте — краски в этой стране чисты и свежи, не будучи крикливыми. Благородством оттенков они напоминают старую эмаль. Мне было особенно интересно увидеть две картины Ван Гога, датированные 1888 годом, — «Мост под дождем» и «Цветение сливы». Художник сам дал им общее название «По мотивам Хиросиге». На сей раз я мог воочию убедиться в том, что Ван Гог, как и другие импрессионисты, увлекался японскими цветными гравюрами эпохи Токугава.
Голландия и Япония. Между этими странами куда больше различий, чем сходства. Японская пословица гласит, что для большинства людей солнце встает из-за моря и садится за горы, для меньшинства — наоборот. В Стране восходящего солнца действительно нельзя увидеть равнину, которая простиралась бы от горизонта до горизонта.
Голландия похожа на Японию, пожалуй, лишь в том, что в обеих этих странах почти не увидишь невозделанного клочка земли. Но если японским земледельцам приходилось веками вырубать террасы на горных склонах, то голландцы отвоевывают сушу у моря. Если уж проводить параллели, то Голландия — это Япония, с территории которой убрали горы и холмы, а заодно все то, что является надругательством над природой, надругательством над красотой. Едешь по безукоризненно чистой стране и думаешь, куда же девались эти вроде бы неизбежные побочные последствия развития производительных сил? Ведь не скажешь, что Голландия — это пастораль. В корне неправильно представление, будто голландцы лишь доят коров, выращивают тюльпаны и ловят сельдь. Голландия — высокоразвитая индустриальная держава. Но ей удалось нарастить мускулы и в то же время избежать засорения страны промышленными отходами. Люди тут не без гордости говорят: Бог создал землю, а голландцы — Голландию. Больше половины территории страны лежит ниже уровня моря. С этим трудно свыкнуться. Всякий раз испытываешь чувство какой-то неосознанной тревоги, когда едешь по скоростному шоссе и вдруг видишь, как рядом, за дамбой, гораздо выше уровня твоей автомашины, проплывает морской сухогруз.
Большинство населения Голландии живет в общей дельте трех рек — Рейна, Мааса и Шельды. С незапамятных времен земледельцы отвоевывают у моря все новые и новые польдеры — участки плодородной земли. Даже ветряные мельницы, ставшие привычным символом Голландии, чаще не мололи зерно, а откачивали с полей воду в обвалованные каналы.
Водная стихия не раз мстила людям за их упорство. Штормовые волны прорывали дамбы и заливали огромные участки равнин. Последнее катастрофическое наводнение с человеческими жертвами произошло в 1953 году. Отныне угроза таких бедствий устранена. Своими руками голландцы создали сотни тысяч гектаров новых сельскохозяйственных угодий. Но главное богатство страны не польдеры, а рабочая сила. Голландский труженик привык делать свое дело на совесть. Не случайно американцы так рвутся сюда со своими капиталовложениями.
Голландия была одной из первых стран мира, где еще с XIII столетия регламентировались взаимоотношения между нанимателями и рабочими. Век научно-технической революции с новой силой подтвердил, что повышение жизненного уровня и улучшение социальных условий трудящихся сторицей окупаются ростом производительности труда. Серые ленты вод и серые ленты автострад — вот два поколения артерий, прорезавших ухоженные голландские равнины. Каналы безлюдны. На них не видно никакой жизни. Их узнаешь издали лишь по аллеям тополей. Правда, такими же аллеями обсажены теперь и автострады.