Чтение онлайн

Мне надели глазную повязку и отвели в палату на втором этаже. Прошло несколько дней, в течение которых я жил, не отличая дня от ночи.

А какое теперь будет у меня лицо? Мне становилось страшно. Впрочем, зачем зря тревожиться? Так ли уж много значит, какое лицо у человека, ведь это чистая случайность. Лицо само по себе еще ничего не решает, красивое оно или некрасивое. Право, не стоит понапрасну мучиться!

Существуют три признака отличия: пол, фамилия, лицо. Что касается первого, с этим ничего не поделаешь. Фамилию же и лицо я успел сменить. Значит, кроме того, что я обыкновенная

особь мужского пола, другие признаки мною уничтожены. Если понадобится узнать обо мне нечто большее, придется обратиться к помощи медицины. Установить группу крови, характер телосложения, упитанность, следы лечения зубов, рубцы, оставшиеся от детских лет, небольшую лысину и, наконец, следы пластической операции.

Итак, для меня должна начаться другая, новая жизнь. Я свободен. Если только больничный врач не выдаст тайны, я совершенно свободный человек. Больных, удаляющих родимые пятна, великое множество. С точки зрения врача, это самая обычная операция. Я освободился от преступления, освободился от самого себя! Будучи Харада Кэнъити, я уже не Мурата Синдзи, и, пока я есть Харада, я не имею никакого отношения к Мурате.

Начинается новая, вторая жизнь. Нужно будет подыскать какое-то занятие. Но тут-то и была загвоздка…

Какая биография у человека по имени Харада? Выходит, мне придется вписать в послужной список заранее ложные сведения. А если при поступлении на работу с меня потребуют метрическую выписку, она будет тоже фальшивой.

Значит, у меня нет ни метрик, ни послужного списка. Нет у меня родины, нет и родителей. Не иначе как человек, пришедший ниоткуда. Вот как оно получается…

Но зато я больше не преступник, ограбивший банк. Нельзя же иметь все сразу. Я освободился от преступления, освободился от самого себя, но теперь мне предстоит жить в этой стране, не имея с ней никакой кровной связи. Абсолютно изолированный, абсолютный одиночка – вот кем я стал.

Прошла неделя, все зажило, с меня сняли бинты.

– Пожалуйста, зеркало. Посмотрите, какой вы красавец. Одна беда, вам теперь не будет отбоя от женщин.

Я поднял глаза и не узнал себя. На меня смотрел красивый молодой человек с правильными чертами лица. Но это было какое-то мертвое лицо. Просто лицо, и ничего больше. Мое старое отражало мое сердце, оно жило слитно с ним. А это новое не имело к нему никакого отношения. У меня было такое чувство, будто я в маске, и мне вдруг до смерти захотелось увидеть то, прежнее.

Но, увы, его больше не было. Я потерял свое лицо и одновременно с этим я перестал, кажется, чувствовать и свое сердце. Я дотронулся кончиками пальцев до щеки. Неприятное чувство, будто дотрагиваешься до чужого лица. Незнакомые глаза. Незнакомый нос… Кажется, только подбородок сохранил старые очертания. Меня охватило горькое раскаяние. Милое мое лицо! Лицо, в течение тридцати лет делившее со мной все радости и беды. Это новое – красиво, но его ничто не связывает со мной. Лицо, у которого не было юности, от которого не осталось ни одной фотографии. И приди мне сейчас в голову назваться не Харада, а Мурата, кто поверит мне? Я потерял не лицо, а самого себя. У меня нет ни родителей, ни предков, нет ни родины, ни родственников, ни друзей – никого.

Порваны все отношения с людьми,

в буквальном смысле отрешенный от всех на свете одиночка.

Я вернулся в палату, подошел к зеркалу на стене и стал рассматривать свое новое лицо, чувствуя, как меня душат слезы раскаяния. Из моих красивых глаз с двойными складками на веках полились слезы. Это было странное зрелище. Будто кто-то чужой, сочувствуя моему горю, плакал надо мной. Плакало мое сердце, а слезы проливал посторонний… Отныне я человек-двойник с маской вместо лица. И вдруг во мне пробудились какие-то странные инстинкты. Именно сейчас я, кажется, был способен совершить любое тяжкое преступление.

Потеряв лицо, я будто потерял вместе с ним и свою совесть. Я превращался как бы в человека-невидимку, я мог творить любое зло, и никто не узнал бы, что оно содеяно мною. Я становился обладателем гигантских сверхчеловеческих возможностей… Так вот она какая, эта вторая жизнь.

Я покинул больницу и вышел на улицу. Больше мне нечего было бояться. Ведь от родинки около носа не осталось и следа. Пусть вокруг меня миллионы прохожих, все равно ни один из них не узнает, кто я есть. Я новый человек, только что народившийся на свет.

Мне захотелось с кем-нибудь заговорить, вместе попить чаю, погулять. Мне захотелось иметь знакомых, друзей. Они, вероятно, не отказались бы поддерживать со мной отношения, приняв меня за самого обыкновенного смертного. Но я ведь невидимка, мое истинное «я» неуловимо ни для кого.

У толстой накрашенной девицы в табачной лавке на углу я купил сигареты.

– Скажите, а где здесь третий квартал, девятнадцатый дом? – обратился як ней.

– О… Третий квартал там, за мостом, но где девятнадцатый номер…

– Вероятно, девятнадцатый рядом с восемнадцатым?

– О да, значит, где-то не доходя двадцатого, – пробормотала она с таким видом, будто сделала открытие.

– А вы не хотели бы составить мне компанию и выпить чаю? Я угощу вас, – предложил я.

– Спасибо, но, к сожалению…

Я прикурил и пошел дальше. Я был свободен, к тому же я был человеком-невидимкой, человеком, непроницаемым для посторонних взглядов. Ведь это лицо не мое лицо, и, что бы постыдного я ни сделал, ему нет нужды краснеть за меня. На перекрестке стоял молодой полицейский, регулируя уличное движение. Я направился к нему широким, размашистым шагом. Интересно, заметит он что-нибудь или нет? Эх, была не была – и я уверенно обратился к нему:

– Простите, а где здесь третий квартал, девятнадцатый номер?

Он едва удостоил меня взглядом и, подняв руку, ответил:

– Перейдите мост и на следующем перекрестке у магазина канцелярских принадлежностей сверните направо.

Я был смертельно обрадован. Сведения о преступнике, обокравшем банк, конечно, разосланы во все полицейские участки, но это касается человека по имени Мурата, с родинкой около носа и не имеет никакого отношения к человеку по имени Харада, без всякой родинки. Я свободен, я невидимка, меня не разгадает даже полицейский! Однако это обстоятельство вызвало у меня ощущение какой-то пустоты. Благословенный порядок человеческого общества! Я перехитрил его. Но как он ненадежен, этот порядок, если так легко позволяет себя перехитрить!