Чтение онлайн

— Если я начну одеваться в это… — словно про себя пробормотала куница, — то к обеду меня не ждите. Как только я закончу, пора будет снимать.

Ещё ей очень хотелось добавить, что если она не найдет по возвращении из столовой хоть одной стрелы или пинцета, то отправится к Шангору, не ожидая ничьего разрешения. Но куница благоразумно прикусила язычок и смолчала.

— Думаю, ты сама объяснишь Алмерине, — усмехнулся Берест, и его глаза хитро блеснули в прорезях маски, — по какой причине не решилась надеть это платье, и спросишь разрешения забрать его с собой. Поторопись,

мы придем за тобой через пять минут. Солнце садится, а до Ковы добираться ещё два часа.

— Вот зелье, десять капель в воду, — мгновенно всучила ему флакон Веся и выставила женихов за дверь.

Пяти минут, чтобы умыться и проделать всё остальное, ничтожно мало даже для ловкой куницы.

Видимо, командир и сам понял, что погорячился, потому как пришли они через десять минут. И Веся к этому моменту всё успела. Умылась, запихнула платье в один из дорожных сундучков, обнаруженных на шкафу, и даже переоделась, но хитро, по-походному. Надела прямо поверх дорожных штанов юбку, а вместо рубахи — блузку. Сменила сапожки на купленные в Холодном ботиночки и уложила пышным венцом косу, перевив её жемчугом. А потом задумалась, как поступить с поясом, на котором носила всё самое ценное.

Надеть его поверх тонкой блузы — некрасиво и невежливо, спрятать под юбку ещё невежливее, каждый поймет, что там у нее. Наконец, уложила в мешок, в самый низ, переложив в карманы штанов только несколько самых ценных вещиц. И снова остановилась в раздумьях, куда теперь деть этот мешок?

В доме куниц у всех были свои сундуки и шарить в чужом не решился бы даже трехлетний ребенок. А вот на что способна хозяйка этого дома или её прислужники — Веся не пыталась и гадать. Но даже надеясь на их благовоспитанность, не переставала втайне подозревать, что это понятие в разных кланах может быть очень не одинаковым.

— Весеника, ты готова? — стукнув в дверь, осведомился Ансерт, и она немедленно ответила.

— Да.

Однако голос княжны прозвучал так уныло, что открывший дверь алхимик уставился на нее с тревогой. Впрочем, почти сразу сменившейся нескрываемым восхищением.

— Очень хорошо! Разреши предложить тебе руку?

— Разрешаю, — так же уныло согласилась Веся и чуть тише буркнула: — Ещё кому бы мне предложить свой мешок?

— Ранзелу, — тотчас ответил ястреб, и куница поняла, что братья уже подумали и об этом.

И в таком случае её беспокойство не беспочвенно.

— Вот если бы ты объяснил мне всё это заранее! — немедленно рассердилась Весеника.

— А что бы ты сделала? — флегматично пожал плечами Ансерт. — Отдавай, и идем. С Ранзом никто не станет спорить.

А не рановато ли она решила уступить богатыря неизвестной ястребице? — задумалась княжна, шагая рядом с алхимиком, одетым в нарядную кашемировую рубашку и замшевый костюм из штанов и жилета.

— Княжна Весеника?! — в голосе хозяйки, встречавшей гостей на пороге столовой, прозвучала богатая смесь эмоций от высокомерного раздражения до снисходительного удивления. — Тебе не понравилось платье?

— Ей очень понравилось, Алмерина! — не дал Весе и слова сказать спутник. — Мы еле отговорили

Весенику в него наряжаться! Все устали и проголодались, а до Ковы ещё скакать и скакать! Если бы я потерпел ещё полчаса, то, пожалуй, отправился на кухню сам!

— Спаси нас милостивые духи, — почему-то сразу растеряла всю свою непримиримость ястребица. — Проходите к столу!

Через полчаса Веся начала сильно сомневаться в собственной смышлености. Ну как можно назвать умной девушку, да ещё и княжну, если она добровольно едет в дом, где все придерживаются таких правил?

И расстраивали куницу не крепкие парнишки, подающие еду, это и у них в харчевнях обычное дело. И не закуски, красиво разложенные на тарелках тонкими ломтиками. Даже не обилие хрустящего белоснежного полотна, каким полагалось вытирать руки и губы каждую секунду. Наставницы юных княжон учили девочек кушать так, чтобы ни перед кем не было стыдно, и теперь Веся как никогда была им благодарна за эту науку.

В уныние куницу привела болтливость хозяйки и бесконечные поучения. Не выпуская из руки обшитый кружевом лоскут белоснежного полотна, Алмерина лишь пригубливала красивый розовый отвар, бокал с которым держала во второй руке, и засыпала гостей вопросами, на которые ястребы старались отвечать по очереди. Помалкивал лишь Берест, отделываясь при необходимости кратким «да» или «нет». Веся тоже молчала, аккуратно и неспешно терзая вилкой ломтик окорока, и размышляла о том, как кстати пришлось предложение Шангора.

Придется применить всю хитрость и попытаться уговорить ястребов пойти к нему, иначе она действительно не выдержит и сбежит.

А Алмерина тем временем оставила в покое родственников мужа и взялась за их невесту.

Но куница уже успела оценить верность поведения командира и отвечала ещё короче, чем он, и поднимала глаза от тарелки лишь в тех случаях, когда иное сочли бы за невежливость. И очень радовалась, что велела рыси остаться рядом с Ныром, сейчас она уже не выдержала бы и дала бы Рыжу незаметный знак немного порычать.

— Как жаль, что она такая молчаливая, — со вздохом искреннего сожаления сообщила хозяйка мужу, когда прислужники наконец принесли горячие блюда. — Княгине придется очень постараться, чтобы сделать из девушки себе достойную помощницу. А зачем вы везете этот лук, Ранзел? Ты же знаешь, что он ей там не пригодится.

— Он очень пригодился ей в дороге, Алмерина, — вдруг едко процедил Лирсет, и все братья уставились на него такими строгими взглядами, словно парень нарочно вылил на стол содержимое своего бокала.

— Но это же так ужасно! — хозяйка тотчас поняла эти слова по-своему. — Когда такая юная девушка убивает несчастных птичек!

— Ну да, — продолжал зло ухмыляться княжич. — Несчастных маленьких птичек! Особенно тех трех, что гуляли возле нашего костра!

— Но их можно было прогнать, — упрямо поджала губы женщина. — И для этого есть мужчины.

— Ты права, Алмерина, — остановил младшего ледяным взглядом командир, и Веся с облегчением вздохнула. — Мы так в следующий раз и сделаем. А теперь нам пора собираться, темнеет.