Светлая сказка

На скромном кладбище, что расположено на окраине городка Сан-Лоренцо в штате Техас, в этот день было немноголюдно. Хоронили дочь не слишком известного горожанина, а саму покойницу здесь вообще мало кто видел. Отец ее перебрался в эти места года четыре назад, наезжал в город лишь изредка, а она сама все время проводила на ранчо. И умерла внезапно, через несколько месяцев после рождения сына. Говорят, поехала кататься верхом, конь понес, и она не удержала поводьев. Впрочем, что произошло с ней на самом деле, было известно разве

отцу, да еще, может быть, священнику, прочувственно читавшему молитвы.

День выдался непривычно жаркий для мая, и поэтому из кумушек, обычно не пропускавших ни одни похороны, явились лишь трое, возглавляемые Луизой Перес, женой самого богатого бакалейщика в городе. Они стояли в некотором отдалении от разверстой могилы и бросали любопытные взгляды на седого мужчину, стоявшего рядом со священником. Мужчина, несчастный отец, прижимал к груди шляпу «стентон» с широкими загнутыми полями. Точно такие же шляпы красовались на головах трех ковбоев с ближайшего к кладбищу ранчо. Они наблюдали за похоронами через ограду.

— Ума не приложу, что он будет делать с внучком, — жалостливо высказалась одна из кумушек, вдова Альгуэно. — Ведь старик остался с малюткой один…

— А отец ребенка? — возмутилась самая молодая из них, Гленда Мортимер. — Он-то куда запропастился?

— Да что вы, не знаете что ли? — обрадовалась сеньора Перес. — Муженек у бедняжки служит полицейским в самом Далласе. И как раз неделю назад с ним что-то случилось… Подстрелили, говорят. Только он не отец!

— Как не отец? — У Гленды, самой некомпетентной в данном вопросе, загорелись глаза.

— Так уж…

Между тем печальная церемония продолжалась. Седой мужчина оторвал свой взгляд от лица покойницы-дочери и слабо махнул рукой могильщикам. Священник, уже произнесший все, что полагается, подошел к нему, желая утешить. Закрыли крышку. Четыре дюжих молодца-мексиканца подхватили гроб и стали осторожно опускать его в яму.

— Хорошо держится старик, — заметила вдова. — Ни слезинки.

— Настоящий техасец, — подтвердила Гленда.

Наконец появился и тот, чью судьбу они так участливо обсуждали. Старая женщина во всем черном поднесла к могиле маленького ребенка. Тот заглянул непонимающими глазенками в страшную темную яму, куда летели черные комья земли вперемешку с желтым песком, и залился громким плачем.

— Да… — сочувственно заметила вдова. — Если ее муженек-полицейский не выживет, то и ума не приложу, что старику делать. А кто же отец, ты так и не сказала, Луиза?

Самая сведущая из них таинственно хмыкнула.

— Говорят, из Европы… отец-то — то ли англичанин, то ли француз.

— Господи! Ну и угораздило…

— Еще говорят, что у малыша куча родственников там, в Европе. И одна из теток, вроде, хотела взять мальчика на воспитание…

— И откуда тебе все известно? — восхитилась Гленда Мортимер.

Луиза скромно потупилась.

— Да… теперь мальчонке все одно — что с отчимом жить, что с дедом, что с теткой! Без матери — что за жизнь, одна мука… — заметила Гленда.

— Ну не говори! — Тучная вдова Альгуэно даже побагровела лицом от негодования. — Что это ты его вместе с матерью

похоронила! В Европе — там точно жизни нет. А здесь у нас, в Сан-Лоренцо, что с дедом, что с отчимом — чем плохо? Вырастет молодцом, счастлив будет, помяни мое слово, Луиза!

Ее пророчество не произвело впечатления на подруг. Обе с сомнением покачали головами и развернулись к выходу с кладбища, куда уже устремились все, кроме старика отца и женщины в черном с ребенком на руках. Малыш уже успокоился и мирно дремал, не подозревая, что это о нем так яростно спорили три незнакомые ему старые женщины, и, уж конечно, не задумываясь над тем, сбудется ли пожелание доброй вдовы.

Принцесса Изольда сидела между своими сестрами Элоизой и Марией и напряженно смотрела на площадку для игры в гольф, пытаясь отыскать глазами Кристиана Лемонта. Наконец она заметила его, выпрямилась на стуле и прижала ладошку к губам, будто пытаясь сдержать радостный возглас. Он стоял возле семнадцатой лунки и давал автограф одной из своих болельщиц, которая торопливо что-то говорила ему и время от времени хихикала.

В королевстве Мервиль аристократ и преуспевающий бизнесмен Кристиан Лемонт был знаменитостью. Он прославился не только благодаря происхождению, финансовым успехам и блестящей игре в гольф. Кристиан был известен также своим добродушием и огромным успехом у женщин. Он обладал изысканными манерами, великолепным телосложением и мужественно-благородными чертами лица. В его присутствии женщины просто теряли голову.

— Он так прекрасен, что я теряюсь, — так и сказала очарованная Изольда, крепко сжимая руки своих сестер.

— Успокойся, Изольда, ты оторвешь мне руку, — с легким упреком проговорила ее старшая сестра Элоиза.

Она совсем недавно вышла замуж и теперь старалась держать себя с достоинством великосветской дамы.

Изольда бросила на нее косой взгляд, склонила голову к плечу средней сестры Марии и снова стала наблюдать за красавцем Лемонтом, который в этот момент жестом поманил к себе «кэдди».

Во всем мире болельщики гольфа, затаив дыхание, впились взглядами в экраны своих телевизоров, наблюдая за происходящим на площадке. Спортивные комментаторы устремились к мониторам телевизионных камер и возбужденно забормотали в микрофоны:

— Итак, внимание, он приближается к метке и… Э-э-э-х!

В толпе послышался приглушенный смех и разговоры.

— Похоже, у Кристиана Лемонта небольшие проблемы с «кэдди». Парень упал и никак не может встать на ноги.

— Да, верно, Фрэнк, и, судя по всему, у него на это уйдет около минуты.

— В газетах пишут, что постоянный «кэдди» Лемонта сегодня навеселе и поэтому не смог участвовать в игре.

— Видно, устроил себе хороший праздник после победы во вчерашней игре?

Раздался раскатистый мужской смех. Зашуршали газеты.

— Слушай, Боб, вот тут пишут, что новый «кэдди» Лемонта — сын придворного садовника Берсераков, восемнадцатилетний Эрик Ван Гюйс. Парень в прошлом году играл за команду своего колледжа и надеется выбиться в игроки команды «Тигр» в следующем году.