Сверхзадачи

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я начал писать.

Как-то вдруг.

Неожиданно.

Написав что-то, я показал своё творение приятелю.

– А где сверхзадача? – спросил меня приятель.

Задумавшись об этом странном слове, я пошёл в библиотеку.

Узнав, что такое сверхзадача в творчестве, я долго не мог её

найти.

А когда нашёл, не мог от неё отвязаться.

Везде

мне мерещились сверхзадачи.

Сверхзадачи не давали мне покоя.

Сверхзадачи мучили моё воображение.

Сверхзадачи подорвали моё здоровье.

Тогда я поставил цель – уничтожить сверхзадачу.

Но через какое-то время я понял, что цель – уничтожить сверхзадачу – сама становится сверхзадачей. Поняв, что начинаю сходить с ума, я лёг спать.

Мне снилось, что я Геракл.

И я сражаюсь с гидрой.

Гидру звали Сверхзадача.

И как только я отрубал одну из голов, на её месте отрастала новая.

Как только я уничтожал одну сверхзадачу, на её месте возникала новая.

Это продолжалось целую вечность.

Но вдруг!

Неожиданно мне пришла в голову мысль. И я выковал меч абсурда,

кольчугу белиберды и щит дадаизма.

Но тут я упал с кровати, проснулся и забыл, о чём думал.

Лето. Письменный стол. На столе лежит только что выпотрошенная форель. Над ней уже кружат мухи. В комнате двое мужчин. Они негромко беседуют.

– Так Вы утверждаете, уважаемый Георгий Петрович, что не существует чёрных дыр? – спрашивает один из них, полный человек с бородкой.

– Чёрные дыры – это миф! – отвечает второй, длинный и худощавый.

– А я, – говорит полный, – говорю, что они есть! И в подтверждении моих слов могу доказать Вам это!

– Ну-ну, – ухмыльнувшись во весь рот, показывая пару гнилых зубов, начинает издеваться Георгий Петрович, – и каким образом Вы это сделаете?

– А вот, благоволите посмотреть сюда!

Полный человек берёт за хвост только что выпотрошенную форель и с размаху кидает её в стену.

На стене чёрной краской нарисован круг. Форель попадает в центр круга… и… исчезает.

– Вот! – торжествуя, говорит полный. – А вы говорили…

– Постойте, это как? – выпучив глаза, начинает тараторить худощавый, – так ведь не бывает!

– Я вас предупреждал, – улыбается полный. – Людям верить надо.

– Ведь это гениально! – восклицает Георгий Петрович, – вы только что открыли чёрную дыру! Это же Нобелевская, чёрт подери!

– Ну, – скромничает полный, – какая там Нобелевская…

Худощавый подбегает к нарисованному на стене кругу и начинает ощупывать его.

– Что такое? – озабоченно говорит он. – Ничего необычного, круг как круг. Что за фокусы? Где чёрная дыра?

– Никаких

фокусов, любезный Григорий Петрович, – отвечает полный. – Если что-то попадает в чёрную дыру, то уже нет никакой возможности вернуть это обратно.

– Так где же дыра! – начиная раздражаться, вспыхивает худощавый. – Это просто стена с нарисованным на ней кругом! Вы что издеваетесь надо мной?!

– Ничуть не издеваюсь, – с улыбкой мартовского кота говорит полный, – чёрной дырой была форель…

Григорий Петрович смотрит на оппонента и выпивает два стакана водки.

Лето. Письменный стол. На столе стоит кастрюлька. В комнате двое мужчин. Они негромко беседуют.

– Вот, драгоценный Георгий Петрович, – говорит один из них, полный человек с бородкой, – я изобрел формулу красоты.

– Да будет вам, – хмурясь, отмахивается второй, худощавый. – Я после вашей чёрной дыры в себя прийти не могу.

– Клянусь вам, любезнейший! – говорит полный. – Вы же знаете, я никогда не вру!

– Ваши бредни, – раздражённо шипит худощавый, – начинают меня утомлять. Я вам, прекрасный изобретатель, сейчас всю морду набью.

– А вы попробуйте мой эликсир, – сладко улыбаясь, говорит полный, – и всю вашу злобу как рукой снимет.

Полный берёт за ручки кастрюльку и начинает через марлю переливать бесцветную жидкость в стакан.

– Вот, – улыбаясь, говорит он. – Пейте до дна! Пейте и ничего не бойтесь!

Худощавый брезгливо берёт стакан и принюхивается.

– Что это? – гримаса брезгливости падает на его лицо. – Что за вонь? Черт разберёт, чем эта гадость только пахнет! Чего вы туда намешали?

– Я не могу рассказывать про все ингредиенты, – лукаво улыбаясь, говорит полный, – вот сперва опубликую своё изобретение, а уж потом…

– А я пить эту бурду не буду! – взрывается худощавый. – Не буду и всё!

– Ну и кому вы навредите? – насмешливо говорит полный. – Да и бог с вами, не пейте. Только и любви никогда не постигнете.

– А может, её и вовсе нет? – задумчиво говорит Георгий Петрович. – Вовсе нет… любви этой… и красоты тоже… я её не видел.

– Да видели! – радостно говорит полный. – Только забыли! И любовь свою первую и стихи, наверное, в юности писали и страдали.

– Страдал, – задумчиво, глядя в одну точку, говорит худощавый. – Её Викой звали, Виктория… победа. Победила она меня лет так двадцать тому назад.

Он выпивает стакан и продолжает.

– Вот сейчас всё так отчетливо вспомнил. И речку, и скамейку нашу. Мама её нас гоняла, не хотела, чтобы она со мной была. А мы друг другу клятву верности давали. Виктория… Она уже старенькая теперь, наверное. Чем вы мне напоили? Жестокий вы человек!