Свергнутые
Шрифт:
— Ни одной. У нас очень строгие правила, поэтому…
— Херня! — прервал я её. — Значит, завтра я этих трех утырков не увижу на территории, так? Они не дают жить толстому бедолаге.
— С этим разберется наша служба охраны, не переживай. Безопасность учеников — наша главная…
— Вот и посмотрим. Так где я буду спать?
Кажется, у девушки начался нервный тик от меня, вон даже глаз задергался.
— Корпус для мальчиков вон там, — сдерживая себя, она и указала на здание «Т»-образной формы.
— Не! — я отмахнулся — Там я спать не буду, мне б
— Об этом тебе рано думать, — усмехнулась она, — Хоть у нас и не запрещены отношения, но…
— Скукота-а-а!
— Так, Алексей! — женщина остановилась и серьёзно посмотрела на меня, как на нашкодившего кота. — Я привела тебя на территорию, показала, где ты будешь спать. Всё! Если тебе это неинтересно, то дальше сам разберешься, я не обязана…
— Увидимся, милая!
Я помахал ей, уже удаляясь и не оборачиваясь.
Женщина хмыкнула и прошептала себе под нос:
— Какой отвратительный парень… Долго он у нас не продержится.
— Я тоже на это надеюсь! — крикнул я и пошел гулять по территории школы.
Надо как-то освоиться и набить кому-нибудь морду. Может, меня сразу выкинут отсюда, и вернусь к своей аскетичной жизни.
Громкоговорители по всей территории вдруг заговорили:
«Прибывшие абитуриенты! Прошу вас пройти в лекционный корпус для определения ваших классов! Все остальные ребята могут ознакомиться с новым расписанием на первом этаже учебного корпуса»
Я осмотрелся. Лекционный корпус это вон тот огромный «бублик» на окраине, почти возле забора.
Делать нечего, пошел туда. Посмотрим, на что способны местные определители дара.
В большом зале собралась куча народа, человек сто. На сцену перед новичками поднялся сам Иннокентий Белов. Он долго толкал унылую речь, про попаданцев, про способности, про угрозы других миров, и про прочую херню, которой мы будем заниматься после окончания школы.
Я в курсе этой фигни. После соприкосновения миров, реальности начали смешиваться. В нашем мире появились новые виды животных, монстры и даже новые расы. Правда, их всех старались прикончить раньше, чем о них узнают широкие массы, но я уверен, что они среди нас.
Спустя несколько лет человечеству удалось вернуть полный контроль над землей, но иногда случаются нападения и разрывы реальности. К этому все относительно привыкли. Хотя насколько можно привыкнуть, например, к природным бедствиям, вроде цунами или землетрясения?
Что же до меня? Я пришел к выводу, что я такой же попаданец, как и все остальные в этой школе, только вот я нихрена не помню. Совсем ничего. Кем я был в прошлой жизни? Не знаю. Где жил? Чем занимался? Понятия не имею.
И так повезло, что меня никто в этом мире не искал, никто не узнавал на улицах, никто не звонил. В телефоне у меня был забит всего один номер — матери, которая, как оказалось, умерла за пару дней до моего первого воспоминания в этом мире. В общем, с памятью мне явно не повезло, а вот
В итоге я появился в новом для души мире, хрен пойми где, не зная кто я, где я и зачем я. Нашёл свою квартиру, обзавелся непыльной работой вышибалой, и спустя какое-то время привык к этому миру, адаптировался и привык к одиночеству. Так и жил с котейкой, не имея какой-то цели в жизни.
— Алексей Семенов! — объявил Иннокентий.
Этот мужик уже перешел на определение классов, в которых мы будем учиться.
— Чего? — ответил я, стоя снизу в толпе новичков.
Народ хохотнул, но мне было побоку.
— Как «чего»? Выходи сюда, определим, в какой класс ты подходишь больше всего.
— У вас и распределительная шляпа как в «Гарри Поттере» есть? — усмехнулся я.
По залу прокатились шепотки и спешки.
— Очень остроумно. Выходи.
Я вышел. Передо мной в инвалидном кресле сидела маленькая девочка лет семи. Светленькие волосы, открытый и теплый взгляд, милая улыбка. Одним словом — замечательный добрый ангел.
Именно она определяла в какой класс зачислять новичка. До меня людей определяли в классы начиная с «А» и заканчивая «D». Также был один счастливчик, которого девочка определила в «элиту». В тот момент по залу прокатился шок, восторженные вздохи и даже аплодисменты.
Ритуал определения класса был такой — ученик опускался на колени, на мягкую подушку, или глубоко наклонялся, чтобы девочка могла положить руки ему на голову. Затем она объявляла нужный класс.
Я поклонился и девочка положила руки мне на голову. Она закрыла глаза, а через секунду широко их раскрыла и закричала во все горло:
— Мы должны убить его! Убейте его! Убейте! Убейте!
Глава 2
Вот и как любить людей после этого?
Девочка, сидящая в инвалидном кресле, еще секунду назад миленько смотрела на меня ангельскими глазками, а сейчас с пеной у рта орала, что меня нужно убить, сжечь и развеять прах где-нибудь в вековой мерзлоте. Она тянулась ко мне руками, глаза налились кровью.
— Мы должны убить его! Убить его! Уничтожить! Разорвать! Его не должно быть! Убейте его!
Я посмотрел на Иннокентия, который вёл всю эту церемонию.
— Вашей «распределительной шляпе» плохо. Может скорую вызвать… Или психиатрию?
Мужчина кашлянул и кивнул паре подручных. Народ в зале зашушукался. Сейчас родится множество слухов относительно меня, да и все равно.
— Нам придется продолжить церемонию позже…
— Отлично, раз меня никуда не распределили, то я поехал домой. Счастливо оставаться! — я развернулся и пошел со сцены.
Дорогу мне перегородили двое. Массивные мужички, один был увешан настоящими, мать его, гранатами и одет в синий спортивный костюм. А второй носил черный плащ с ковбойской шляпой, за спиной у него были две японские катаны. Я еще ни разу не видел, чтобы мужики «за тридцать» так самовыражались. Вот же клоуны.