Свадьба
Шрифт:
Никто не побеспокоился узнать мнение Бренны. Она проголодалась и хотела есть – в общем-то она всегда была не прочь закусить, – но ее не манила перспектива обедать на глазах у родственников. Она всей душой желала произвести на них хорошее впечатление. А вдруг за столом случится что-то ужасное, например, она прольет что-нибудь или съест непомерно много, и один Бог знает, что они тогда о ней подумают!
Она стояла рядом с Коннором во время долгого спора, не сознавая, что держит мужа за руку, и не отпускала его, пока он сам не попытался разжать ее пальцы,
Когда он наклонился, она вообразила, что он хочет перед уходом поцеловать ее. Отец часто так делал, оставляя жену. Бренна оценила эти перемены в поведении мужа – наконец-то он становится более внимательным к ней – и поспешила помочь ему.
Этого Коннор не ожидал. Прежде чем он догадался, чего она хочет, ее губы уже коснулись его губ.
Выглядела она при этом чертовски довольной.
Муж стоял как громом пораженный.
Он не стал выговаривать ей за такое недопустимое поведение. Его смущало, что Бренна не в состоянии отличить приличное от неприличного. Но если признаться честно, он не рассердился.
– Ну а теперь ты отпустишь мою руку? Она спохватилась и спрятала руки за спину.
Алек, дойдя до верхних ступенек лестницы, уставился на гобелен, висящий над камином.
Лицо его стало хмурым, но, слава Богу, сейчас его раздражение было направлено на собственную жену.
– Думала, я не замечу, Джейми? – спросил он в ярости. Но Джейми нисколько не испугалась. Она тоже нахмурилась и крикнула:
– Ты думаешь, я бы не заметила, что мой любимый Вильгельм <Имеется в виду Вильгельм I Завоеватель, высадившийся в Англии в 1066 г. и ставший английским королем. – Здесь и далее примеч. ред.> висит в конюшне?
Коннор ткнул Бренну, привлекая ее внимание, велел ни во что не вмешиваться и последовал за братом. Через минуту Джейми извинилась и ушла.
– Пожалуйста, устраивайся поудобнее, а я схожу поговорю с поваром насчет ужина. Мы сегодня сядем за стол на час раньше обычного, чтобы вы успели добраться до дома засветло. Я быстро вернусь.
Оставшись одна, Бренна тут же решила привести себя в порядок. Она отряхнула пыль с одежды, поправила складки на пледе, убрала с плеч волосы. Закончив эти нехитрые приготовления, она с сожалением подумала, что вряд ли стала лучше от этого выглядеть.
Как бы ей хотелось не нервничать, чувствовать себя уверенно, спокойно! Всю вину за свое теперешнее состояние Бренна возложила на Алека Кинкейда. Вот, полюбуйтесь, руки у нее до сих пор дрожат после пережитого волнения. И во имя всего святого, как она сможет сидеть с этим человеком за одним столом? Она желала остаться незаметной, не привлекать к себе внимания, не совершать никаких ошибок, не произносить того, что хоть кому-то из присутствующих могло не понравиться. Бренна торопливо перечислила про себя темы, которые не стоит затрагивать.
Во-первых, Англия. Может, Алек и Джейми испытывают к ее любимой стране то же самое, что и Коннор, а это значит, они проклинают ее. Хотя это было глупо и невежественно, с точки зрения Бренны,
Тем, которых придется избегать, набиралось все больше и больше. Очень скоро Бренна поняла, что единственная безопасная тема для разговора – погода. Ей хотелось выглядеть безупречно, хотя это едва ли было возможно, и в конце концов она пришла к заключению, что единственный способ добиться желаемого – держать рот закрытым. Сложить руки на коленях и говорить лишь тогда, когда к ней обратятся с вопросом.
И еще одно. Ей ни в коем случае не следует стоять или сидеть рядом с Джейми. Коннору и Алеку на фоне красавицы она покажется просто серенькой мышкой.
Надо же, жена Алека еще красивее Рейчел! Бренна никогда и подумать о таком не могла.
Ей очень хотелось, чтобы новые родственники сочли ее достойной Коннора. Она не могла понять, почему это оказалось так важно для нее, и если бы сейчас не превратилась в комок нервов, то, поразмыслив хорошенько, она наверняка поняла бы почему.
Алек и Джейми, кажется, любили своего брата, и ей хотелось, чтобы они полюбили и ее. Бренна была не прочь иметь подругу, с которой можно поговорить по душам, а, судя по доброте и теплу, исходящим от Джейми, она прекрасно подходила для этого.
От сознания своего несовершенства Бренна чувствовала себя глубоко несчастной. Ее всегда учили помнить про свои достоинства, а не про недостатки. Да, кое-чем Господь одарил ее. Например, у нее хорошие, крепкие зубы, никогда не доставлявшие ей хлопот, прямая спина, позволявшая держаться гордо и независимо, и сильные ноги, которые ни разу ее не подвели. Конечно, этого у нее не отнимешь, но гораздо важнее физических достоинств ее скрытое сокровище, как говорила мать, – доброе сердце. Помимо этого, Бренна очень трудолюбива. До появления Коннора она была еще и достаточно умна, но он превратил ее в невесть что лепечущую дурочку.
Может, ее положение не так уж безнадежно? У нее, кстати, созрел план, которого она намеревалась придерживаться. До тех пор пока она будет помнить, что следует быть тихой и скромной, ничего плохого не случится. А если повезет, то никто вообще не заметит ее присутствия.
Бренна с интересом осмотрела зал. Ее внимание привлек огромный гобелен над камином. Она долго смотрела на него, пытаясь понять, почему Алек, увидев его, так ужасно разозлился. Гобелен был очень хорош. Края его с годами немного обтрепались, но он сохранил живые краски.
На гобелене был изображен мужчина, Джейми назвала его Вильгельмом. Он был облачен в синюю королевскую мантию, а на голове его возлежала корона, украшенная драгоценностями.
Казалось, он смотрел через зал. Бренна не знала, кто он, но решила, что жил он очень давно, поскольку над его головой сиял золотой нимб, означавший святость. Вообще-то стоило бы вспомнить имена святых и факты из их жизни – в свое время Духовник советовал ей в это вникнуть. Сейчас бы он наверняка позлорадствовал, а она пожалела, что не прислушалась к его советам.