Чтение онлайн

Шла подготовка к свадьбе недорогой, по средствам, и она вытесняла ту, прежде главную мысль. И тут вдруг…

Идет себе Ольга Петровна по улице, а рядом тормозит машина, и из открывшейся дверцы голос:

– Оль, ты, что ли?

А машина из крутых. У них в городе она таких не встречала. Но к открытой дверце не

пошла – испугалась. Так, косила глазом на мужика, который выбирался из машины.

– Не узнаешь? Богатым буду!

Нет, она не узнавала. И нервно полезла за очками, все-таки школа ей глаза поизносила. Не раздвигая дужки, приложила очки к глазам, но тоже ни тпру ни ну…

– Вы же Ольга Клямкина? – уже растерянно спросил мужик. – Кляма?

Ах ты, мать честная! Так ее называл в школе Женька Серов. Он даже, вроде того, был в нее влюблен, но в десятом они уехали из города. Это ж сколько лет прошло! Почти сорок. И ее охватила сладкая радость, что не забыта, что вспомнена.

– Знаешь, по чему я тебя узнал? – говорил мужчина. – По косолапости. Ты одна на всем свете так загребаешь! Не обижаешься? – И он уже стоял рядом, и даже приобнял ее. Вот на этом расстоянии она и признала в пожилом некрасивом дядьке мальчишку, который дразнил ее Клямой. А его приятель, гад такой, добавлял: «Кляма – помойная яма». И она лупила его портфелем по голове.

– И что ты у нас делаешь? – спросила Ольга Петровна обидчиво, вспомнив эту проклятую яму.

– Удивись, подруга, удивись! Я приехал к вам надолго. Я ваш новый мэр, хотя вы этого еще не знаете.

И тут ее осенило, и тут она забыла про яму, портфель и про всю старую детскую дурь. Вот оно!

– Я дочку замуж выдаю. Приглашаю на свадьбу.

– Это классно, – сказал он, – получится непринужденный приход в народ. Братание, целование… Это хорошо, что я тебя встретил. Еду и думаю: где я видел эти мешающие друг другу коленки?

Одним

словом получалось, что ему эта свадьба даже нужнее. Старый мэр проворовался, новый – чужак, но оказался простой такой, узнал про свадьбу и пришел, как свой.

Люди, конечно, это отметили. К Ольге Петровне в школе сразу изменилось отношение. Иван Кузьмич тоже не по делу задрал нос. Ну, что тут скажешь? Мы начальников можем клясть как угодно при выключенной лампе и шепотом. Перед живым и теплым телом начальства мы как та самая трава, которая если уж стелется, то вовсюшеньки, мало никому не покажется. Русский человек, он по клеточному своему составу холуй. И не надо обижаться. Ведь мы еще и курносые, и коротконогие, и пьющие. Это все вместе лежит еще в сперматозоиде, равно как и в яйцеклетке. Куда от этого денешься? Да никуда. Хоть в Америку беги, хоть принимай иудаизм.

Новый мэр сидел рядом с Янычем. Невеста трепетала от гордости, слушая гостя.

– У меня перво-наперво план, чтоб у всех было хорошее жилье. Ваш микрорайон мы снесем к чертовой матери уже на следующий год. Поставим высокие дома, первые два этажа под кафе там, магазинчики, разобьем цветники. Малометражки-малолитражки из жизни вон. Вот и вы, молодые, будете жить в нормальной двухкомнатной квартире. Старики ваши тоже. Дадим им что-нибудь пожиже, чтоб не ломать резко психологию.

У Яныча куда-то вбок, в подмышку гневно и ненавистно билось сердце. Эта сволочь разрушала грандиозный план жизни с правом на частную практику. На хрена ему высотка, нынешний второй этаж – это же самое то. И так все сходилось паз в паз, а пришел идиот и разбил счастье.

И Яныч стал тупо пить водку, хотя вообще-то был человек непьющий. А что было дальше – это на ваше усмотрение. Тут концов уйма.