Суженый
Шрифт:
И тут она, наконец вылетела в двери и увидела его спину.
— Ноэл! — крикнула, желая его остановить. — Мистер Этуинн!
Мужчина замер на месте. Медленно повернулся и взглянул на нее. И снова ей почудился тот непонятный огонь в его глазах. Вспыхнул и спрятался в глубине зрачков.
— Извините, — она, наконец, добежала и теперь стояла рядом с ним, запыхавшись. — Я…
А теперь, когда пристально вглядывался в нее, Снежана вдруг смешалась.
— Я подумала, — прокашлялась она. — Я согласна поехать. Ну… поехать туда.
Ей показалось, отблеск радости промелькнул в его глазах и затаенное торжество.
— Очень хорошо, мисс Снежана.
Губы едва заметно дрогнули в улыбке.
— Но что для этого нужно? Уволиться? А документы? Это три месяца готовить, да?
Теперь ей почему-то казалась досадной каждая минута промедления. А он еще секунду всматривался в нее, стоя неподвижно, а потом вдруг отмер.
— Нет. То есть, да. Вам нужно уволиться. А документы, об этом можете не беспокоиться. Мы позаботились заранее. Все готово, вам нужно будет только подписать контракт.
Это казалось невероятным. Невероятным и еще раз невероятным. Немыслимым.
Такая оперативность!
Снежану охватила эйфория, а все остальные мысли вообще вылетели из головы.
— Хорошо, — проговорила она, не в силах скрыть улыбку.
— Значит, вы согласны? — черты мужчины неуловимо заострились.
— Да.
— Извините мисс, но чтобы не было ошибки. повторите. Вы согласны? — чуть более напряженным тоном проговорил он.
— Да.
— И еще раз. Повторите, пожалуйста, вы согласны?
— Да, — повторила она в третий раз.
И снова это ощущение горячего сухого ветра и будто шум крыльев за плечами.
— Хорошо, мисс Снежана, — выдохнул он.
А ей хотелось рассмеяться, как будто успела запрыгнуть на подножку уходящего трамвая.
— Теперь вам надо уволиться, я принесу ваши документы и контракт, и мы можем выезжать.
— Ага, хорошо, я сейчас!
А потом вдруг опомнилась.
— Мне же нужно собрать вещи и позвонить соседке, чтобы цветы в мое отсутствие поливала!
Какое-то облачко пронеслось по его лицу, однако он не меняя тона выдал:
— Позвоните. А вещи вам не понадобятся, в дороге вы будете обеспечены всем необходимым. И потом… на месте тоже.
Мужчина учтиво, на странный манер поклонился ей и ушел, а она все смотрела вслед. И снова все казалось ей невероятным. И никаких путных мыслей в голове. А внутренние часы отсчитывали время, подгоняли ее, спешили.
Наконец очнулась и тут же побежала увольняться.
Опять пришлось продираться сквозь толпу, слушать вопли. А какими ее награждали эпитетами! Главврач поликлиники пыталась из последних сил пыталась убедить ее остаться. Говорила, многозначительно понизив голос:
— Снежка, послушай меня. Не делай эту глупость, какие горячие точки?! Там же пропадают люди! Ты что, телевизор не смотришь?!
— Я твердо решила, Марь Васильна.
— Да послушай же сюда. Снежка! Давай я тебя
Ага, Снежана уже однажды была заведующей отделением. Еще в первый год работы здесь. Нужно было годовой отчет сдать и пережить комиссию. Как сдала отчет, так ее с зав. отделения и сняли. Но дело было даже не в этом. Даже если бы главврач посулила ей золотые горы, Снежана все равно бы не осталась.
Потому что она уже все для себя решила.
Но уволить ее не уволили, а как-то хитрым образом вывели за штат и оформили отпуск без содержания. А потом еще слезно причитали, чтобы после командировки сразу к ним вернулась. Снежана не сказала ни нет, ни да.
Попрощалась со своей медсестрой Ольгой, которая смотрела на нее вытаращенными от удивления глазами. Позвонила соседке. И все.
На все про все, чтобы кардинально изменить свою жизнь, ушел всего лишь час.
Оставалось только подписать контракт.
Потом Снежана долго не могла понять, как это вообще могло с ней случиться???
Почему отключилась ее голова… Но то было потом.
А в тот момент она поставила свою подпись в гербовом бланке с многочисленными печатями. И ее загранкомандировка в горячую точку началась.
Ноэл Этуэнн явился на транспорте.
Фургон с опознавательными знаками МSF. Они сразу же в него погрузились, спешка объяснялась тем, что на месте ситуация не терпит промедления. А Снежане и не хотелось задерживаться, оглядываться назад. Ее как будто подгоняло что-то изнутри.
Как только машина отъехала, провожаемая потрясенными взглядами сотрудников, сгрудившихся у окон поликлиники, мужчина сразу же протянул Снежане большой рюкзак.
— Здесь ваша дорожная одежда, и все необходимое. Переодеться можете вот там.
Он показал за перегородку в кузове фургона.
Сам он, кстати, уже был переодет в универсальную форму неопределенного, какого-то черно-серо-синего цвета. Форма показалась Снежане странной.
Просторная, чем-то похожая на одежду бедуинов. И головной убор.
Он объяснил, там, куда они едут, это наиболее приемлемый вид одежды. Снежана без вопросов пошла переодеваться. В рюкзаке оказалось много чего, в том числе плотное белье армейского образца, по виду и ощущению как хлопковое, такая же как у него форма непонятного темного цвета и полотнище, которое использовалось как головной платок. Форма пришлась ей впору, а платок она не стала пока повязывать, да у нее все равно бы так не получилось.
Потом они долго ехали за городом. Успело свечереть. Какой-то маленький армейский, как Снежане показалось, аэродром. Небольшой частный самолет, тоже с опознавательными знаками МSF. Перелет. Еще один маленький аэродром. Там их тоже ждал частный самолет, но уже без опознавательных знаков. Молчаливый пилот, разговоры на непонятном языке.