Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Суть ?строва
Шрифт:

Но вдруг явился черный ветер, выскочил из самой ночи, ударил пробно в глухие стены и осыпался на землю мелкими сухими брызгами. Потом воспрянул и уже навалился всерьез, царапая крышу и подвывая. Дом заскрипел, заворочался, туго соображая, что бы это могло означать – сезон-то вроде пока не ветреный… Гром слышен, зарницы от молний словно бы угадываются, но самих молний нет как нет, дождя не видно, да и нет никакого запаха грозы… А ветер оказался не совсем и ветер – он был ночь, он был въедливый, промозглый холод, он был пыльный и душный мрак, он был глас, полный невнятных угроз, он был Ужас. Стекла чердачных окон, некогда отремонтированных человечком, грубо, грязно, не для красоты, но с тем лишь, чтобы они не пропускали дождь и ветер,

приняли на себя первые толчки того, что явилось из мрака, и на диво устояли. Нет, конечно, в обыкновенных условиях им бы хватило тычка, немногим более сильного, чем сквозняк, но Дом успел опомниться и отреагировать, принять на себя всю мощь темного липкого ужаса.

Сигорд спал. Вот он вновь застонал и пошевелился, вялою рукой нащупывая сползшие со спины полы пальто… Да, он пошевелился, Неведомое посунулось вплотную к окну, увидело его сквозь мутные стекольца и они в ужасе задребезжали о фанерные вставки, наполовину заменившие в окнах прозрачную стекольную преграду. Дом содрогнулся сплошь, от фундамента до крыши, и собрал все силы, чтобы выстоять, не отдать, уберечь маленькое скрюченное тельце от этого ужасного ледяного нечто… Но остатки стекол – грязные, маленькие, мутные – они оставались достаточно прозрачными, чтобы сквозь них можно было дотянуться липким высасывающим взором до человечка…

Дом вспомнил кошмарную зимнюю ночь, когда вот так же кричал и метался в бреду его маленький симбионт, а он, дом, только и мог, что не пускать внутрь весь гибельный холод… Тогда это неведомое притворялось холодом… Но у Дома в то далекое время оставалось гораздо больше сил, а прежний, невидимый, закутанный в ночь и ужас враг был, как ни странно, менее настойчив и не так силен… Но Дом узнал его, узнал… От заоконного ужаса до человечка сквозь стекло протянулась будто бы какая-то ниточка, ленточка, дорожка, змейка, которая, подрожав, нырнула за пазуху к человечку, ближе к левой руке… И человечек заохал уже в полный голос, так и не в силах проснуться.

Проснись человечек, проснись, не умирай! Дом глухо застонал, не умея ни позвать на помощь, ни разбудить того, кто свернулся клубочком в самой его утробе, того маленького и плачущего во сне, чье крохотное сердце содрогалось не в такт бешеным ударам неведомого призрачного пришельца, с тем, чтобы в любую следующую секунду разорваться навсегда. Нет! – беззвучно закричал Дом. – Нет! Нет, ты не войдешь! Покуда есть во мне хотя бы одна живая искра – ты не войдешь и не отнимешь у меня человечка! Он мой друг, он… мое дитя, я его не отдам… Я не отдам!

Но Неведомое во мраке, все во власти вечной неутолимой жажды и неукротимого глада, не слышало и не желало ничего слушать, ведь цель настигнута, добыча предельно близка, она уже почти на языке, и если бы не эти презренные руины… Дом чувствовал, что предел близок, что уже и он окончательно изнемог в неравной схватке, что живого в нем осталась единственная искра и скоро ей погаснуть… А до спасительного рассвета десятки, сотни минут, до утра очень, очень далеко… Как вынести, как перемочь эту муку в одиночку? Проснись же, проснись, человек, помоги хоть немного…

Никакая пытка, никакой мрак не вечны – и рассвет пришел, и привел за собою короткую свежесть солнечного утра, против которой ужас мрачного Неведомого оказался бесцветен и беспомощен.

Человек зашелся в тяжелом глухом кашле и проснулся. Первое, что он сделал спросонок – нащупал и нацепил очки. Осколок зеркала показал ему небритую, мятую физиономию с темными мешочками под глазами, заметными даже сквозь массивную роговую оправу. Брюки по колено оказались каляными, вымазанными в какой-то глине, а пальто… Странно, пальто как раз и не помялось, да и почти не запачкалось, только пыль оббить с рукавов и спины… Жизнь и краски вокруг – словно с глубокого похмелья, и ощущения очень даже похожи, сердце аж хрустит. Надо попробовать жить дальше, у него ведь есть идея… Есть идея? Есть, вот и надо реализовывать. А уж если и

она лопнет, ну тогда и… можно будет чего-нибудь окончательно решить и с делами, и… Бумажник. Где лопатник? Вот он. Карточка – уже хорошо, только есть ли банкоматы в этом медвежьем углу?.. Ага, наличные: сотня, две… три! Более чем достаточно для таксистов, которым и не такое приходилось видеть и возить по двойному счетчику… Вперед. Вот же… Ни умыться, ни поссать, хотя… Сигорд поразмыслил с минуту, однако решил потерпеть и справить нужду в домашний унитаз – постеснялся вдруг мочиться в прежнее место, в чердачную дырку.

– Спасибо тебе, дом, за приют, за… Бог даст – увидимся еще. Спасибо, старина! – Но Дом, почти ослепший и оглохший после бесконечного ночного кошмара, не ответил ему, сил только и хватило услышать прощальные мысли и вздохнуть коротко.

Дом все понял. Человечек снова уходит от него, со словами благодарности, но без любви в сердце, и уже никогда не вернется, нет. А вдруг и вспомнит…

Глава одиннадцатая

Она для размышлений. Некоторые мыслители считают, что настоящее – это след, оставленный нам от будущего, а иные умники напротив: что будущее – это следы настоящего.

Пусть пока резвятся и те, и другие: грядущее без нас разберется с прошлым, определит, какое из этих мировоззрений настоящее

– Счастлив ваш бог, Сигорд, могли бы вас и подмести за милую душу! Да, вы не смейтесь, нынче на каждом перекрестке или танк, или бронетранспортер. Чуть кто зазевался нетрезвым вечером, или просто показался подозрительным – полиция с военными тут как тут: за шиворот и в кутузку, кормить клопов до выяснения обстоятельств! В камеру, к уголовникам.

– Я и не смеюсь, но насчет танков ты загибаешь, да и бронетранспортеров я что-то там не видел.

– А потому что они, в основном, в центре дислоцированы, зачем в трущобах бронетранспортер? Ну, да, ну в последнюю неделю поубирали войска с улиц, но на полицию все жалуются: они после этого кошмарного убийства все как с цепи сорвались. Облавы каждый день и каждую ночь, бандитов всяких расстреливают без суда и следствия, стоит только им при обыске оружие найти опаснее перочинного ножа. Женщин дубинками бьют, я вас уверяю! – Сигорд вяло ухмыльнулся:

– Не только дубинками. И не только женщин. Когда ногами в живот пинают – а ноги у них в специальных ботинках – ощущения столь же богатые, если не больше, как и от дубинок, по опыту знаю. Насчет расстрелов – не в курсе, не пробовал.

– Это у вас студенческий опыт протестов, да? Волнения, манифестации, ленточки?

– Нет, это опыт обезьянника, так называемого спецприемника, куда полиция влачит для дальнейших разбирательств провинившихся, зазевавшихся и нетрезвых. Обезьянник еще не камера, но уже и не совсем свобода. Впрочем, кому это может быть интересно?..

– Как это – кому??? Мне интересно. Вы ведь никогда про себя не рассказываете, а почему?

– По кочану, дорогой Ян. Вы, любезный сэр, уже не менее пяти минут оторвали от моего производственного совещания с вами.

– А… да, извините, конечно…

– Пятисотку принес?

– Да, естественно, вот. Может, больше надо? – Яблонски замялся на мгновение. – У меня есть… немного…

– У тебя-то, может быть и есть, да у меня не густо. Короче, держи, только пересчитай, двадцать четыре тысячи пятьсот. Итого, вместе с твоими, двадцать пять тысяч ровно. Вот еще тысяча, это тебе на перерегистрацию. Всю нашу команду я только что отпустил во внеочередной отпуск за свой счет, сказал что на месяц, а наверняка – до конца года получится, а то и…. Нас с тобою сей нежданный предновогодний отпуск не касается, потому как мы будем увеличивать Уставный фонд до тридцати пяти тысяч талеров, в свою очередь распределенный на три с половиной миллиона виртуальных акций по пенсу штука. По номинальному пенсу, разумеется, потому как реального пенса нынче за всю нашу контору чохом никто не даст.

Поделиться:
Популярные книги

Том 7. О развитии революционных идей в России

Герцен Александр Иванович
7. Собрание сочинений в тридцати томах
Проза:
русская классическая проза
5.00
рейтинг книги
Том 7. О развитии революционных идей в России

Моров. Том 3

Кощеев Владимир
2. Моров
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.25
рейтинг книги
Моров. Том 3

Эпоха Опустошителя. Том VII

Павлов Вел
7. Вечное Ристалище
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Эпоха Опустошителя. Том VII

Барон ненавидит правила

Ренгач Евгений
8. Закон сильного
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Барон ненавидит правила

Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма (сборник)

Семенов Александр
Научно-образовательная:
история
5.00
рейтинг книги
Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма (сборник)

Переписка и деловые бумаги

Чехов Антон Павлович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Переписка и деловые бумаги

История моей жизни

Редигер Александр Федорович
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
История моей жизни

Том 3. Советский и дореволюционный театр

Луначарский Анатолий Васильевич
3. Собрание сочинений в восьми томах
Документальная литература:
критика
5.00
рейтинг книги
Том 3. Советский и дореволюционный театр

Порядок из хаоса

Пригожин Илья Романович
Научно-образовательная:
философия
математика
физика
научно-популярная литература
5.00
рейтинг книги
Порядок из хаоса

JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Флэнаган Дэвид
Компьютеры и Интернет:
базы данных
5.00
рейтинг книги
JavaScript. Подробное руководство, 6-е издание

Инженер Петра Великого 6

Гросов Виктор
6. Инженер Петра Великого
Фантастика:
альтернативная история
фэнтези
попаданцы
4.75
рейтинг книги
Инженер Петра Великого 6

Цветная масть - элита преступного мира

Разинкин Вячеслав
Русская бойня
Детективы:
прочие детективы
5.00
рейтинг книги
Цветная масть - элита преступного мира

Повседневная жизнь импрессионистов. 1863-1883

Креспель Жан-Поль
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Повседневная жизнь импрессионистов. 1863-1883

Падение Берлина, 1945

Бивор Энтони
Документальная литература:
биографии и мемуары
6.80
рейтинг книги
Падение Берлина, 1945