Чтение онлайн

— А действительно, что он тебе сказал?

— Очень надеется на твои фото.

— Правда??? Так и сказал?

— Да.

— Что надеется на мною сделанные фотографии?

— Да.

— А как он точно сказал?

— Очень надеюсь на фото, сделанные вашей супругой.

— Супругой? Фи, какое ужасное слово. Он так и сказал — супругой?

— Или женой. Какая, хрен, разница! Очень надеюсь на фото, сделанные вашей женой.

— Не сердись. Разница большая, потому что супруга — какое-то очень мещанское слово. От твоей мамы я еще готова его услышать, но от Чилли…

— Слушай, Ши, давай хоть в отпуске не будем обсуждать с тобой мою маму… Пойдем лучше… Ну, в бар спустимся, пива выпьем.

— Бедненький, ты хочешь пива? Ты устал, разнервничался…

— А… Черт

его знает, чего я хочу… На месте не сидится; вот чего я точно не хочу — так это сидеть в четырех стенах, ни здесь, ни в баре, ни в кино. Пойдем к морю, на луну, что ли, полюбуемся.

— Пойдем, ты прав, нечего здесь высиживать в последний вечер.

Мы сидим на скамеечке в обнимку, перед нами во тьме шумит-пыхтит океан, но вряд ли он, подобно нам, взволнован и огорчен предстоящей разлукой. Я не знаю, о чем сейчас молчит Шонна, я просто гляжу во тьму, мне достаточно запахов и звуков, чтобы ощущать — он там, огромный, свободный, бессмертный, бесстрастный… О, если бы его можно было запечатлеть как он есть, даже невидимым… И взять с собою…

Летний отпуск посреди зимы оказался похож на целую вечность, промелькнувшую в одно мгновение: тот же июль, те же сугробы вдоль шоссе, та же ватная ночь без звезд…

— Что обещают-то? — Наш таксист смышлен и приветлив, потому что я сел, не торгуясь, только кивнул на его «сто пятьдесят». Но чемоданы уже волок он, и в аэропорту к мотору, и к лифту в парадной. Правда, третий, на месте купленный под подарки и сувениры, достался мне, но как раз такой груз — ничуточки не тянет.

— Синоптики? Послезавтра потепление, потом опять похолодание, но уже не надолго, потому что август на носу. Надо же! Даже вечером, при фонарях, загары ваши заметны. Завидую.

— На прошлой неделе надо было завидовать, а теперь поздно: нынче мы, так же как и вы, в матушке-зиме по самые гланды…

Дети не спят, дети изнывают, они уже дома, ждут нас вместе с тещей. Тесть приболел, но ничего серьезного, легонький приступ радикулита, и врачи присоветовали пригасить его на дальних подступах, не провоцировать активным образом жизни. Ладно, на днях нагрянем к ним в гости, с тестем у меня отношения не хуже, чем с тещей, а с ней мы не ругаемся и ничего ни разу не делили.

Все же активное безделье в комфорте — лучший отдых на свете! Вроде бы и молод пока, тридцатника не разменял, и на работе кайлом не махаю, у станка не стою, а вышел после «курортной» недели трудиться — и ощутил, что отдохнул. Больше сил стало, энтузиазма, хорошего настроения… Плюс еще детки… О-о, как мы друг по другу соскучились, оказывается! Крики, взвизги, подарки, бесконечные чмокания… Куда там фанатам Чилли Чейна!… Сначала мы с Жаном держались дружно и твердо, как индейцы на допросе у бледнолицых собак, а потом я один остался в компании расчувствовавшихся детей и женщин: шепчут чего-то, носами хлюпают, слезами заливаются… «Они нас больше никогда и никуда не отпустят». Это угроза или обещание, интересно знать?..

Потом, самая желанная и трепетная минута для собравшихся по обе стороны чемодана: вручение и получение подарков! Чтобы счастье было полным и протяжным — подарков должно быть много, они вынимаются, один за другим, и вручаются, то одному, то другой, потом опять другой, а это — опять Жану… Теще, теще для тестя… Да, да, этот коралл тоже вам… И эта тарелочка на стену… Мама, тебе нравится? Я искала всю неделю, чтобы она подошла именно к вашим обоям… Между прочим — да, она действительно искала, я свидетель. А-а-а-а… Вы что, кр-р-рошки мои? Думали, что все? Нет, у папы для вас еще есть кое-что… Рик! Боже мой, Рик! Куда же на ночь?… Нет, нет, нет, правильно! Ура! Папа молодец!.. Ладно уж, один раз в жизни и конфеты можно перед сном, после чистки зубов… Не шумите, женщины, не сердите меня в это прекрасное мгновение, дайте ему остановиться в этом помещении…

Но, честно говоря, на следующий день и мне тяжко было выходить на грязные утренние снеги, покидать уютнейший из маленьких миров, не дождавшись, пока они глазенки раскроют, мои дорогие детишки, Элли и Жан.

Эта зима одарила меня нежданною проблемой, которая, впрочем, нисколько мне не досадила: опять позвонил мне папахен.

То, что проблема сия не в досаду моей жизни, — выяснилось позже, а в первый момент глюкнуло мне, что он в больнице, или в тюрьме. Или, для разнообразия, в тюремной больнице. Ни того, ни другого: на воле, в относительном здравии, не пьян, не побит, документы решил восстанавливать… С моей помощью. Японский бог мне в селезенку! Всю жизнь только и мечтал! Но, с другой стороны, кто, кроме прямых родственников, подтвердит в инстанциях его личность, кто поручится за истинность, кто, наконец, деньги заплатит, сборы-поборы?.. Мать, обычно, резко настроена против любых упоминаний об отце и любых моих телодвижений по данному поводу, но тут уж я был невыносимо черств и сердит, и она смирилась, взялась помогать, добросовестно и подчеркнуто неохотно. С деньгами вышла великая странность, близкая к чуду, а в остальном мы с матушкой спроворили что могли: она у себя по архивам кое-какие документарные свидетельства нашла, я по юридической линии пошустрил, Карла, магистра нашего, по-дружески, за могарыч, припряг — восстановили бате документы, удостоверяющие личность! Весь необходимый и достаточный комплект, чтобы ему без ограничений ощущать себя свободным гражданином свободной страны. Надолго ли — вот вопрос… По пьяной лавочке опять все растеряет… Хотя… И раз, и два, и три раза мы с ним встречались по этому поводу — трезвый ходит! Одет беднейше, выглядит ужасно, но — трезвый, и глаза чистые.

— Хочешь внуков посмотреть? Давай, заедем, что ли?

— Хочу, но после. Ладно?

Ладно, что же, я его понимаю. Стесняется Шонны, а больше — внуков, которым он не более чем чужой и некрасивый дядя. Надо будет ему фотографии, что ли, подарить. Честно говоря, и внук с внучкой для него — скорее абстракция, нежели родная кровь, я так думаю… Конечно же, я не обольщаюсь на его счет: в свое время врачи мне объясняли, что у таких застарелых алкашей периоды ремиссии, «просветления», долгими не бывают, но хотя бы так, хоть на мгновение… Да, о финансовом чуде: все «формальные» деньги папаша выложил из собственного кармана, все двести, или даже триста талеров. Поразительно. Может, он, подобно неосторожной мухе, запутался в тенетах какой-нибудь зловещей секты, коли не пьет отныне, восстанавливает документы и деньги зарабатывает?.. Не знаю и знать не хочу. С меня достаточно того внутреннего откровения, знания о грядущем: однажды, похоже что и ждать не придется долго, все хлопоты по его земному содержанию (или погребению) лягут на мои плечи, и в этих моих обязанностях не будет у меня союзников в лице жены и матери. Но он мой отец. Отец. Всё. Конец дискуссии.

Хотел я ему сотню сунуть — не взял, хотя по глазам видно было, как… Алчный взор — его ведь не спутаешь с голодным блеском… Что такое алчный человек? — Это жадина-фетишист, человек не просто неравнодушный к благам, но ярко повернутый именно на любви к материальным благам, бескорыстно повернутый, ибо из всех полезных свойств ему принадлежащего имущества, он почти исключительно предпочитает самую радость обладания… Не взял, хотя я был и убедителен, и настойчив, и… ну… не свысока совал, а как бы «потом при случае отдашь, ты чего, пап…»

Не взял. Точно, куда-нибудь в «Праведный круг», в прозелиты угодил, по карманам книжицы, небось, и брошюры… Если что, если сам начитается и мне начнет проповедовать — осажу моментально, я сектантов-энтузиастов по уши насмотрелся, в быту и на работе… Но — нет, папахен мелькнул и исчез, а я остался. И мои проблемы со мною остались, и действительность, вокруг нас с ними.

Некий универсам, вернее, сеть универсамов отстегивает нам приличные деньги за комплексную систему охраны одного из них. Мы там наружный и внутренний мониторинг поставили, физическую охрану, чтобы воришек прихватывать и честных скандалистов подпугивать, плюс гангстеров отгоняем, чтобы не искушались налагать дань на законопослушных магазинщиков… Хлеб свой не даром едим, я имею об этом представление, хотя и не моя непосредственная епархия — работа с торгующими объектами. Но в нашем деле порою возникают проблемы, и подчас очень «плечепожимательные», чуднЫе, которые, тем не менее, следует решать. Вот, меня и бросили на одну такую. В универсам.