Чтение онлайн

— Спасибо, я пешком постою, — изрёк классику моложавый сотрудник.

Семён Борисович усмехнулся от души. Егор шёл по его стопам. Он сам любил частенько повторять данную фразу во времена былой юности. И тогда это не поощрялось, да изменились времена, и страна распалась на отдельные государства. Уже был близок момент, когда развалившееся СНГ преобразуют в иной Союз по старому образцу, но с новым веянием времени. Политика нынче государств была такова, что без военных блоков никуда. НАТО также стремилось преобразоваться и обособиться от военных служб США. Не экономический коллапс был причиной, а доминирующая роль

американцев, сующих нос туда, куда не следует, и после этого все неприятности доставались союзникам по альянсу. А им это надо — геморрой. Хотя в их случае "любви" с Америкой вой не вой, всё одно, что по русской традиции — психуй, не психуй, а всё одно получишь… то самое и не забалуешь.

Готовилось нечто грандиозное. И не сказать: с применением ядерного оружия. Напротив случись война меж Западом и Востоком никто не станет применять стратегического ядерного вооружения. В худшем случае артиллерийские снаряды с соответствующей начинкой в 10-100 килотонн. Но опять же смысл, когда климат и так ни к чёрту из-за выбросов вредных веществ в атмосферу повсеместно. Флора едва держится из последних сил, а фауна уже мутировала отчасти.

В СМИ стали просачиваться сведения о мутантах даже в среде людей. Об этом и намеревался поговорить Фетисов с Фоминым.

— Вот что, Егор, слушай меня внимательно, старика, и не перебивай! Дело серьёзное, а не как может тебе показаться на первый взгляд сумасшествием. Это не так…

Лейтенант держался из последних сил, стараясь не мешать полковнику сходить с ума, что обычно в его случае происходило при встрече того, за кого он был в ответе перед родителями молодого сотрудника ФСБ МУ "С.О.Р.". Отсюда это дурацкое название — сорняки или мусор. Сорняками являлись сотрудники вроде Егора и Павла, а мусором — лично Фетисов. Не сказать: полковник засиделся на своём месте, но в его возрасте уже многие обзавелись лампасами на брюках. Однако на всех генеральских погон не наберёшься, тем более в их структуре — это удел тех, кто проявляет рвение по службе. Как, например, Егор. И опять же по молодости и своей глупости. Подставить лоб под пули или живот под нож проще простого. А вот выжить, и не из ума — как повезёт. Отдел-то не простой, а занимается аномальными явлениями — точнее неопознанными, даже космическими, что порой доходило до комичности.

Нечто подобное ждало и Егора — разочарование. Ему вверялось расспросить свидетеля одного странного и загадочного происшествия. И что самое курьёзное — пациента психиатрической клиники.

— Психа! — подскочил Егор. — В психушку отправляете?

— Сидеть! — рявкнул полкан. — Он не псих! Хотя…

Фетисов взял паузу, а после прибавил:

— Ещё вчера вроде был обычным человеком, как мы…

— Кто это установил?

— Наши сотрудники, пожелав проверить его на правдивость слов, а заодно удостовериться, можно ли ему верить, как очевидцу кое-чего. А вот чего — узнаешь при его опросе.

— Даже не допросе?!

— Сначала с врачом переговори — психо…

— Патом?

— Ща отвечу матом!

— Хорошо, что без автомата!

— Не доводи до греха, лейтенант! Это приказ! Исполнять! Психи-хи-атр… — усмехнулся Фетисов про себя, — ждёт тебя!

— А псих?

— На месте разберёшься, что к чему! И не забудь меня первым оповестить о результатах опроса! И без твоих штучек! А то я знаю тебя — с детства!

Точнее кадетства!.. Что ты там вытворял!

— А чё я — и сразу творил!

— Иди уж, творец своего счастья! Одно слово — несчастье! И почему на мою старческую голову?

— Вот, а я о чём и речь веду? Отослали бы на настоящее боевое задание!

— Сгинь… с глаз моих!

— Как прикажете!

— А уже давно! Ты ещё здесь?

— Нет, и меня — это мой фантом!

— Пошёл вон!

— Вон — это куда? Туда? — кивнул Егор в сторону двери.

— Нет, в окно, если не исчезнешь, сорняк!

— В клумбу, что под окном? Так первый этаж! Благо не цокольное здание!

— Те здесь не Лубянка!

— Как сказать — сгнию в погонах лейтенанта, если раньше с ума не сойду! Так я пойду, дядя полковник!

Фетисов не выдержал, нажав кнопку экстренного вызова. В открывшемся дверном проёме кабинета начальника отдела показался капитан.

— Спасибо, швейцар, но я бы сам справился, — выдал Егор на-гора тому.

Капитан проглотил слюну, и едва не подавился, смерив ехидным взглядом лейтенанта. Но, поймав на себе пристальный взгляд старика, еле удержался от оскорбительного высказывания. Зато про себя матерился так, как не могла бригада заезжих гастарбайтеров с Ридной Украины.

— Господи, — перекрестился Фетисов. — Дай мне сил! Парень совсем от рук отбился! И за что мне это счастье в виде несчастья? Эх…

Он оберегал его как родного сына, пообещав другу присмотреть за ним, когда тот умирал у него на руках, а рядом лежала его жена в крови и молчала. Они оба были в неё влюблены, но посчастливилось только другу, а ему… нянчиться с их сыном, поскольку так ни с кем и не создал семьи. Иначе бы никто не стал терпеть выходки Фомина. Но приходилось.

Егор никак не мог смириться с собственной незавидной участью курьера на побегушках, и ему всегда доставались самые непривлекательные роли дознавателя, словно он какая-то шестёрка при козырных тузах.

Вчера группа сотрудников отправилась на задание по экстренному вызову, а его не взяли, да что там даже в группу прикрытия не включили, хотя у него показатели в стрельбе из любого вида оружия лучшие во всём отделе. За снайпера сошёл бы на раз. Но ему твердили: в людей — живых, а не мишени — ещё надо уметь стрелять! Тут порой и в упор сложно попасть. Видимо это в наших русских традициях — отсюда и ноги не оттуда, откуда надо растут у наших футболистов, а уж руки у баскетболистов и подавно. С хоккеем в последнее время стало чуть получше, но всегда хочется чего-то большего. Вот и Фомину ехать в психушку — ниже своего достоинства, а уж вести разговор по душам с психом и вовсе — ниже плинтуса, и падать некуда.

Сел в авто, завёлся мотор, а сам чуть раньше и с пол-оборота.

— И послали обормота! — цитировал он сам себя. — А дальше некуда!

Настроение ухудшалось с каждым новым километром, и чем дальше, тем больше. Он не заметил, как пронёсся на красный цвет, да ещё и по центральной полосе с двойной сплошной линией. Его тут же подрезали. Он выскочил, хватаясь на нервах за кобуру, а в противовес ему раздался металлический скрежет затвора, загоняющего патрон из обоймы в ствол автомата.

— Оп-па… — осознал Егор: попал. И пока не пропал окончательно, попытался заговорить. — Спакуха, голубки…