Чтение онлайн

– Только-только пришла в себя. Сейчас разберемся.

На голых руках женщины кровавые полосы. Ружин поймал взгляд Рудакова, объяснил:

– Связывали, проводом. Сначала кулаком в переносицу, потом проводом. Соседка увидела дверь открытой, сообщила.

– Я в курсе,- Рудаков огляделся, взял стул, сел рядом. Женщина открыла глаза, поморгала.

– Как вы себя чувствуете?
– спросил Ружин.

– Голова болит, руки…- с тихой тоской проговорила женщина.- Все болит, приподнялась на локтях с трудом, кривясь, спросила с тревогой: - Где

Ружин взглянул на Рудакова, потом перевел взгляд на женщину:

– Он давно ушел?

– Вспомнила,- женщина с облегчением легла на подушки.- Он у Дазоева, тоже коллекционера, антиквара, да, да, скоро придет, бедный.

– Расскажите все подробно, сначала,- попросил Ружин.

– Позвонили в дверь, я открыла, двое, ударили в лицо. Я потеряла сознание. Пришла в себя, связана, слышу шум, голоса, во рту тряпка. Открывать глаза не стала. Страшно. Перед уходом опять ударили.

– Узнаете их?

– Наверное, да…

– Что они говорили?

– Что брать, что не брать…

– Что еще?

– Не помню.

– Вспоминайте, вспоминайте, что еще?

– Не помню…

– Надо, надо, надо… Как называли друг друга? Акцент? Названия улиц, городов? Цифры какие-нибудь?

– Не помню, не помню,- женщина сдавила виски, сморщилась, замотала головой.

Рудаков остановил Ружина, придержал за руку, заметил категорично:

– Хватит.

Ружин встал, развел руками.

– Один говорил про рейс на Тбилиси, дневной,- вдруг спокойно заговорила женщина.- Мол, к шести буду дома и ищи ветра в поле.

– Приметы.- Ружин стремительно нагнулся.- Приметы!…Возле здания аэропорта - не большого и не маленького, стекло, бетон, обычного - на стоянке такси бранились пассажиры. Две толстые женщины пытались влезть в машину впереди двух обалдевших от жары, крепких низкорослых мужичков, провинциалы, в растопыренных глазах растерянность, в руках по чемодану, озираются ошалело, но стоят насмерть, закрывают машину грудью. Бабы побросали сумки и в драку, за волосы мужичков. Лахов стоял неподалеку, наблюдал сначала с ухмылкой, потом нахмурился, хотел ринуться разнимать, но вовремя опомнился, огляделся, не заметил ли кто его порыва. Послышался милицейский свисток, сквозь толпу пробирался сержант. Лахов опять ухмыльнулся, покачал головой, не спеша побрел к зданию. Вошел, заметил в буфете у столика Ружина и Рудакова, кивнул им едва заметно, пошел к газетному киоску.

– Как Колесов?
– спросил Рудаков, отпивая кофе.

– Расколется,- Ружин внимательно просматривал зал ожидания.

– Сирота,- скорбно заметил Рудаков.- Болел в детстве. С десяти лет в школу пошел. Судьба нелегкая.

– Откуда информация?

– Я оперативник или нет?
– Рудаков отечески заулыбался, мол, учись. Добавил просто: - Отпускать его будем.

Ружин забыл о зале, оторопело глянул на Рудакова.

– Да, да,- сказал Рудаков.- При нем ничего не нашли. Ну, покурил травку, случайно. Верно? А что касается других, то за них он не в ответе.

Ружин отрицательно

– Я же на квартиру не просто так пошел, было сообщение, один наркоман рассказал, что на Юбилейной улице…

– Знаю,- перебил его Рудаков.- Ну и что?
– улыбнулся.

– Нет,- сказал Ружин,- не пойдет. Он мне нужен. Он много знает. Это моя работа.

– И моя работа,- Рудаков положил ладонь на руку Ружина.- И моя. Ничего противоправного делать не надо. На нем же нет ничего. Хлопочут очень хорошие люди. Сережа, в первый раз, что ли? Зачем нам ссориться?

– Пока не расколется, не отдам его,- жестко повторил Ружин, покрутил головой медленно, весомо.

– Тогда я отстраню тебя.- Рудаков сделался некрасивым, заморщинился. Прикажу.

– Не отстраните,- Ружин посмотрел в глаза Рудакову, засмеялся беззаботно. Мы слишком много знаем друг о друге.

Лахов у киоска уронил журнал. Ружин пробежал глазами по залу, толкнул Рудакова, показал кивком. Сутулый, коротконогий кавказец, усатый, насупленный, с чемоданом и сумкой, подходил к регистрационной стойке, в метре сзади шел губастый парень в "варенках", в цветной майке, глазел по сторонам, посмеивался…

– Тряхну стариной,- сказал Рудаков. Лицо у него было злое, отяжелевшее, темное.

Усатого взяли быстро и четко и почти незаметно для пассажиров. Ружин и Лахов подошли с боков, когда он ставил чемодан на весы, с хрустом завели руки за спину, Ружин прижал ему горло сильными пальцами, чтоб не верещал. А вот губастый вырвался у Горохова и Рудакова, кинулся к выходу, поскользнулся, упал, когда поднялся, понял, что не уйти, принял оборонительную стойку. Рудаков жестом остановил Горохова, пошел к губастому сам, выпрямясь, с усмешечкой, руки в карманах.

– Это судьба, сынок,- сказал ласково.

Губастый тряхнул руками, сплюнул, дернув лицом, уселся прямо на пол. Идти отказался. До комнаты милиции его несли на руках.

– Здорово,- сказал Ружин Рудакову, когда они поравнялись.- Я волновался.

В комнате милиции вещи обыскали. Нашли краденые иконы, посуду. Все нашли. А за подкладкой одного из чемоданов обнаружили еще и белый порошок, наркотики.

– Грабеж перекроет по сроку статью о наркотике,- сказал Ружин губастому. Признавай не признавай, ну а ежели поможешь следствию, скостишь отсидку. Думай.

– Что надо?
– сказал губастый.

– Откуда порошок?
– Ружин надорвал один пакетик, попробовал на язык, сплюнул.

Губастый почесал щеку, розовую, нежную, волосы не растут, наконец сказал тихо, покосившись на кавказца, тот сидел далеко, повизгивал, отнекивался, занят собой был:

– Улица Юбилейная, пятый дом, квартиру не помню, могу показать. Зовут Лёша, молодой такой, красивый, высокий…

Ружин повернулся к Рудакову, тот безразлично ковырял в зубах спичкой.

– А? Что?
– сказал, сделав вид, что в глубоких раздумьях обретался и вот только сейчас с трудом вернулся к реальности.