Супермаркет
Шрифт:
Лео: Извините.
Брита: Пожалуйста.
Лео раздраженно поднимает трубку.
Лео: Шварц. Да? Да? Нет. Не знаю. Знаю. Послушайте, сейчас у меня нет времени… Может быть, позже… Не знаю, когда. Здесь господин Брита из журнала «Фотография и слово». У меня интервью, да… Я передам привет. Да.
Лео кладет
Лео: На чем мы остановились? А, да, долго мы не виделись…
Брита: Кто это был?
Лео: Это?.. Это личное.
Брита: Ну, я думал, что мне…
Брита хочет сказать «передали привет», но замолкает. Только извиняется.
Брита: Извините.
Лео: Все в порядке. Я тут недавно глянул на календарь, смотрю, ноябрь, а Брита не звонит… Откровенно говоря, мне кажется, что в последние годы вы не такой обязательный. Перестали звонить.
Брита: Потерял интерес к действительности. Последний год или два.
Лео: Четыре.
Брита: Ну, что ж, общественность забывает и более важные вещи.
Лео: Общественность забывает то, что вы забываете. Но не важно.
Брита: Да. Теперь мы здесь. Что ж, займемся интервью?
Брита ставит диктофон перед Лео.
Брита: Я смотрю, у вас новое хобби. Американские бомбардировщики. Это вы делаете?
Лео: А почему вы спрашиваете? Это же не запрещено?
Брита: Господин Шварц, эти макеты вы купили в магазине игрушек. Как же это может быть запрещено.
Лео: Перестаньте, прошу вас. Мы взрослые люди. Отлично знаем, как работает полиция…
Брита: Я не знаю.
Лео: Но я знаю. Человека всегда можно в чем-либо обвинить.
Брита: Не в этой стране, господин Шварц.
Лео: Не будьте наивны, господин Брита.
Тишина. Они смотрят друг на друга. Брита ковыряется с диктофоном. Включает запись.
Брита: Раз-два, Проба.
Брита дует в микрофон. Сразу же перематывает. Включает.
Голос Бриты… Играет с самолетами. Дурак.
Брита быстро выключает диктофон. Лео смотрит на него.
Брита: Это что-то старое. Осталось на пленке… Я недавно видел Диану. Выросла.
Лео: Шестнадцать лет.
Брита:
Лео: По индивидуальной программе. Как и все. У детей здесь проблемы с системой ценностей.
Брита: Я не согласен. Как вы думаете, я бы мог позже поговорить и с ней? Чтобы дополнить статью. Сколько ей лет было, когда вы приехали?
Лео: Три.
Брита: Свою родину она не помнит?
Лео: Ее родина здесь.
Брита: Mогу я вас записывать? (включает диктофон)На вопрос помнит ли его дочь свою родину, директор Шварц отвечает…
Брита поворачивает диктофон к Шварцу. Тот смотрит на него. Затем повторяет.
Лео: Ее родина здесь.
Брита: А ваша? Это и ваша родина, господин Шварц?
Лео: Выключите его, прошу вас.
Брита медлит.
Лео: Выключите.
Брита нехотя выключает диктофон.
Лео: Видите ли, Брита… Я эмигрировал в эту страну тринадцать лет назад. За все эти годы вы писали обо мне сколько…? Самое малое двадцать раз… Каждый год ко Дню падения Стены, дважды, когда сжигали турецкие дома, один раз в связи с событиями в Алжире, потом в связи с войной в бывшей Югославии. Всегда, когда вам была нужна статья об эмигрантах. Потом вас несколько лет не было, и теперь вы приходите опять с этой же темой. A что, если в этот раз вам написать что-нибудь действительно сенсационное?
Брита: Господин Шварц, я не выбираю темы.
Лео: Как это? А кто выбирает? Вы же начальник.
Брита: Читатели выбирают. Я только пишу то, о чем просят.
Лео: То, что у меня есть вам рассказать, позволит распродать весь тираж, Брита.
Брита: Я не сомневаюсь. Ведь мы же — только местная газета.
Лео: С моим рассказом у вас есть возможность выйти на регион.
Брита: Конечно. Но сейчас уже поздно. Тема у нас уже готова. Приближается юбилей, десять лет со Дня падения Стены, нужно осветить эту тему: Европа до и после, Восток уже больше не Восток, а Запад…
Лео: … остался таким же.
Брита: Может быть. Но события меняются. Время идет. Люди говорят. И это будет темой моей статьи.
Лео: На что вы настроены?
Брита: Буду откровенен, господин Шварц. Уже десять лет стоит один вопрос: Нужны ли нам школы для иностранцев?
Лео: Кто поставил этот вопрос?
Брита: «Фотография и слово».
Лео: Значит, вы, Брита?