Чтение онлайн

Д. Я.: Сейчас все идут в интернет. Некоторые издания говорят, что нам осталось пара лет и все, мы уходим все в интернет. Я так понимаю, что сейчас, возможно, так случится, что даже все радиостанции, которые вещают на волнах, уйдут в интернет. Это возможно?

А. М.: Нет, вопрос в другом! Если радиостанция уходит в интернет, хватит ли ширины канала на интернет, чтобы слушать это радио?

П. Л.: Как и в любом журнале, в любой газете, на любой радиостанции, любом телеканале — все дело в контенте. До тех пор, пока есть люди, которые создают некий уникальный контент, который

интересен пользователям, канал его распространения не важен. Например, если вы не можете нажать на радио кнопочку и сказать: «Я хочу услышать этот трек», — интернет вам это позволяет. Это единственное отличие.

А. М.: У вас же посещаемость, по — моему, шестьдесят тысяч в день?

П. Л.: Восемьдесят.

А. М.: Это большая аудитория. Я смотрел статистику: слушают вас не только в Москве, но и по всей России, и за границей. Реклама клубов — хоть один прецедент был на вашей станции?

П. Л.: Да, безусловно. Как правило, мы рекламируем некие события. Сам по себе клуб — это всего лишь площадка, четыре стены. Дело в том, что у нас в интернете сейчас, в целом, в интернете — это проблема не конкретно наша, это проблема отрасли; мы все привязаны, с точки зрения рекламы, как вы знаете, и телевизор, и радио, к такой замечательной структуре, которая называется TNS Gallup Media.

Та, которая анализирует аудиторию и может точно сказать: домохозяйки в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти смотрят Первый канал с девятнадцати до девятнадцати тридцати — тут пик слушания, а в остальное время аудитория расползается. Такой аналитики по интернету они не проводят. У них нет инструментов, нет отработанной системы. Более того, как я понимаю, ее до сих пор не проводят нигде на Западе, потому что люди не могут понять, каким образом идентифицировать человека, сидящего по ту сторону монитора. Когда это будет возможно, клубам и структурам с небольшими бюджетами будет гораздо проще таргетировать эту рекламу.

В настоящее время мы делаем таргетинг исключительно по музыкальным предпочтениям. То есть, понятно, что если это танцевальное событие, клубная аудитория, у нас есть шестнадцать каналов «Energy», начиная от лайтового хауса и заканчивая жестким хардкором; мы примерно предполагаем, какие каналы из этих аудитория будет посещать. Если это событие — роковый концерт, понятно, что это будет «русский рок».

Д. Я.: Кто больше дает рекламу, и из каких направлений музыки сейчас?

П. Л.: Как не удивительно, но это хип — хоп.

А теперь…

Вам — слово!

Ваш комментарий, предложение, история!

В гостях у Александра Минаева (ClubConcept) и Дениса Яхно — Paolo B, фотограф, арт — деятель.

А. М.: У тебя есть проекты с клубом «We are Family», что это за проекты?

P. B.: У меня были определенные эксперименты в

ноябре — декабре прошлого года в Москве для того чтобы проверить, как это все тут работает. Между этими экспериментальными работами, мы сделали несколько реальных фотографий. Эти работы выставлялись в этом клубе. На сцену выходило где-то сорок девушек, а этот концепт был призом.

А. М.: Почему-то в России очень многие творческие люди стремятся попасть в Нью — Йорк или Милан. А сейчас идет тенденция, что, наоборот, многие иностранцы хотят попасть в Москву. С чем это может быть связано?

P. B.: Потому что там очень скучно. Мои картины, в основном, смешные и лично я хочу видеть людей на своих фотографиях, которым нравится этим заниматься. Не которые хотят стать абстрактной топ — моделью, а которые приходят, им нравится, и они чувствуют себя на своем месте. Определенные концепции моих фотографий будут связаны с нефтью. Одна из моих фотографий, которую я хочу сделать — взять самую красивую девушку и поместить ее в самое ужасное место. Здесь есть люди, которым это нравится, которые говорят: «Круто». А в Америке таких нет, в Италии тоже нет.

Д. Я.: Здесь больше драйва.

P. B.: Да, больше драйва, больше веселья, это я и люблю.

А. М.: Ты посещаешь в Москве клубы? Чем они отличаются от клубов Нью — Йорка, Милана?

P. B.: Посещаю. Это отражение русской культуры. Здесь люди приходят в клуб для того, чтобы веселиться, для того, чтобы смотреть какие-то яркие шоу, чтобы получать удовольствие, а не просто, чтобы прийти и выпить.

А. М.: А в Нью — Йорке пьют?

P. B.: В Нью — Йорке ты приходишь в клуб, и знаешь, чем все это закончится; в Москве ты никогда не знаешь, чем все это закончится.

А теперь…

Вам — слово!

Ваш комментарий, предложение, история!

В гостях у Александра Минаева (ClubConcept) и Дениса Яхно — Борис Игнатьев («Воровству — нет!»)

Д. Ю.: Мы сегодня поговорим про очень страшную проблему ресторанного бизнеса: про воровство в ресторанах и клубах. Для этого мы пригласили в студию Александра, который в настоящее время работает барменом, и Бориса Игнатьева, руководителя проекта «Воровству — нет!». Ты сам, скажем так, подворовываешь?

А.: Да. Я зарабатываю деньги.

Д. Я.: Ты считаешь, что это заработок?

А.: Это заработок, да, это не воровство.

А. М.: Ты профессиональный борец с воровством, ездишь по регионам. Вот эта ситуация повсеместна?

Б. И.: Да везде!

А. М.: То есть, практически в каждом заведении есть люди, которые полкассы уносят к себе?

Б. И.: Давайте сюда положим сто тысяч долларов и откроем дверь. Через сколько они у нас пропадут?

Д. Я.: Скажи, воруют везде или есть уникальные клубы, где персонал барменский честен?