Супер Лиза

В начатый понедельником год, когда интернет только опутывали социальные сети, когда милицию ещё не переименовали в полицию, а казино не выдворили из российских городов — судьба готовила встречу двух сердец…

Тель-Авив, Израиль. Апрель 2007-го. Год и четыре месяца до Ультимум Пунктум.

Вдали

над пустыней взбиралось солнце. Из городских теней плавно выбирался медицинский центр, впуская в окна ясный день.

Первые лучи уже освещали лестницу уборщице, где та со шваброй и ведром спустилась по маршу пятого этажа. Рядом, за зеленоватой двустворчатой дверью, скрывались больничные палаты, оттуда же доносились неясные голоса и нарастающий топот. Гул близился подстать стаду. Женщина нахмурилась и словно на всякий случай придвинула ведро к стене. Дверь с грохотом разверзлась — и на лестничную площадку вылетели две белые фигурки. Уборщица едва успела отпрыгнуть, как существа пронеслись мимо и барабанной дробью принялись перебирать ступеньки. С заминкой из двери вынырнула тучная женщина в белом халате:

— Куда же вы?! А ну стойте! — схватилась та за сердце и сдалась.

Следом на площадке появился мужчина в форме охранника. Тот, приняв указания женщины в халате, пустился вдогонку.

Уборщица подошла к ограждению и склонила голову: фигурки, словно в воронке, вихрем ускользали вниз, куда теперь торопился охранник.

— Сафари, — промычала уборщица…

Пара до блеска лысых девочек в пижамах преодолели лестницу и оказались перед двумя лифтами. Первая сходу вызвала обе кабины, пока вторая томилась позади. Подъёмные механизмы еле звучно загудели, а спустя секунды из коридора, что вёл в вестибюль, возникла молодая сотрудница в деловом костюме и о чём-то возмущённо заговорила на иврите.

— А по-русски слабо? — вырвалось у первой девчонки.

— Вам нельзя здесь находиться! — почти без акцента предупредила особа.

— Если кто-нибудь спросит, — деловито уведомляла первая беглянка, — мы на третьем этаже!

Гуденье в шахте лифта замерло, и перед девочками по очереди разъехались обе двери.

— Садись в тот, — распорядилась первая. — Встретимся на третьем.

Тут на глазах озадаченной сотрудницы к лифтам прорвался охранник — но створки скрыли беглянок прям перед его носом.

— Они поехали на третий этаж, — сообщила сотрудница.

Охранник достал рацию что-то доложить на своём языке и побежал обратно к лестнице.

На оговоренном этаже первая девочка пересела ко второй:

— Жень, теперь куда?

— Терпенье, Лиза./

/Женя нажала верхнюю кнопку. Лифт безропотно повиновался, потянув их ввысь. Женя подмигнула через отражение в зеркале:

— Так даже прикольней, — не сводя глаз с зеркала, провела та рукой по лысой голове.

— Ага, — тяжело дыша и улыбаясь, согласилась Лиза.

Она зачаровано смотрела то на себя, то на подругу и не переставала поражаться совместной дерзости.

Кабинка остановилась. Лиза выбралась

первой, пока затейница посылала лифт куда-то ещё:

— Так мы сможем их запутать, — пояснила та.

Лиза помахала рукой в благодарность лифту и стала растеряно следить за подругой, которая подалась к лестничной клетке.

— Не та. Нужна другая, — увлечённо совалась по сторонам Женя.

Наконец подруга приникла к какой-то схеме и приставила туда палец:

— Нам сюда.

Лиза в ответ лишь недоумённо изучала Женин лысый профиль.

— За мной! — поторопилась за угол подруга.

Они мчались по галерее вдоль труб и кабелей. На стенах чередовалась абракадабра из символов и слов.

— Где это мы? — озираясь по сторонам, бежала Лиза вслед.

— На техэтаже.

В середине галереи из кармана пробивался дневной свет. Свернув туда, подруга привела к другой лестнице, ступени которой вели на ярус выше; туда они и взобрались, где упёрлись в металлическую дверь.

— Блин, закрыто! — тяжело дыша, дёргала за ручку Женя.

Они взглянули в глухое окно справа. За стеклом сияла в солнце крыша.

— Я сейчас.

Женя отлучилась назад в галерею. Лиза, опёршись на перила, наблюдала за подругой с недоверием.

Не минуло и минуты, как Женя появилась с красным баллоном на руках.

— Зачем тебе огнетушитель?

— Отойди в сторонку, крошка!

— Что ты делаешь? Я такой игры не знаю! — не успела договорить Лиза, как послышался бой стекла.

Женя упорно освобождала оконную раму от острых включений.

— Нас убьют!

— Врачи народ гуманный. Может, и не убьют...

Обезопасив проход, подруга выбросила огнетушитель в окно и проворно юркнула за ним.

Лиза находилась в ступоре. В груди грызли сомнения. Оставить подругу и вернуться, или успокоиться и пойти дальше?

— Ну где ты там?! — подтрунивал голос Жени.

Лиза нехотя высунулась наружу, затем спрыгнула на мягкую, пружинистую кровлю, прямо на осколки. Кожу обдало дуновением свободы. Солнце ослепляло. А в нос ворвался горячий пыльный воздух. Лиза заслонила ладонью глаза: Женя уже ловила с распростёртыми руками лучи палящего светила.

— Нам нельзя находиться на солнце! — забеспокоилась Лиза.

— Кто тебе сказал?! — усомнилась подруга в сторону лучей.

— Мне так кажется… — тихо призналась Лиза.

Женя и не думала оборачиваться:

— Нельзя то… нельзя это… забей…

Крыша напоминала палубу корабля: вся плоская, с множеством непонятных вещей. За спиной ­­­выдавалась надстройка с разбитым окном, каких здесь маячило несколько. Толстенные чёрные кабели, металлические контейнеры, две вышки, огромные спутниковые тарелки, какие-то странные вращающиеся серебристые штуковины и прочие необъяснимые диковинки, смысл которых просто не укладывался в голове. «Мне здесь не место», — поняла Лиза. Она предвкушала неприятности, в то время как подруга прыгала по кровле как на батуте. И зачем было ввязываться? Теперь их точно перестанут лечить и продадут на органы.