Сумерки
Шрифт:
— Это моя судьба, а не твоя.
— Но ты же знала, что я встречаюсь с Грачом! Ты знала, что если я уйду, Грозовое племя останется без целительницы… Пепелица, как же ты могла отпустить меня? Ты должна была заставить меня остаться!
Серая целительница с усилием приподняла веки. Голубые глаза ее вспыхнули отблеском прежнего огня.
— Я никогда не посмела бы тебя заставлять, Листвичка… Я не хотела, чтобы ты была несчастной. Целительницей нельзя стать по принуждению. Этого нужно хотеть — всем сердцем.
— Я хочу, —
— Ты прекрасная целительница, — слабо улыбнулась Пепелица.
— Нет, что ты! Я сбежала, бросила тебя и все свое племя. Ох, Пепелица, мне так стыдно!
Серая кошка еле заметно пошевелила кончиком хвоста.
— Не надо стыдиться. Ты принесла мне счастье. Я ухожу к небесному воинству, оставляя свое племя в надежных лапах.
— Нет! — закричала Листвичка, как будто сила ее любви могла повернуть время вспять и избавить наставницу от смерти. — Это я во всем виновата! Я должна была быть здесь. Я должна была…
— Ты не виновата, — закрыла глаза Пепелица. — Не в наших силах изменить свою судьбу. Но мы должны иметь мужество принять ее, — она тяжело вздохнула. — Звездное племя уже ждет меня. Прощай, Листвичка.
Глаза ее закрылись, тело, последний раз вздрогнув, окоченело.
— Пепелица! — Листвичка зарылась носом в серую шерсть своей наставницы и почувствовала лютый холод сезона Голых Деревьев.
Через несколько мгновений чей-то теплый бок прижался к ее боку, и Грач склонился над мертвым телом Пепелицы.
— Мне так жаль, Листвичка, — прошептал он. — Я знаю, как много она значила для тебя.
— Она научила меня всему, что я знаю, а теперь умерла! — горько заплакала Листвичка. — Я не знаю, что мне делать! Я поверила Пестролистой. Но как она могла посоветовать мне слушаться своего сердца, если знала, что Пепелица скоро умрет? Как она могла так поступить?
Грач теснее прижался к ней и нежно вылизал ее мокрые от слез щеки.
— Ты и послушалась своего сердца, глупая, — проурчал он. — Твое сердце привело тебя домой. Ты никогда не была бы счастлива вдали от своего племени.
Листвичка повернулась и увидела боль в его потухших глазах.
— Но как же ты? — еле слышно прошептала она.
— Твое сердце здесь, а не со мной, — опустил голову Грач. — Оно никогда не принадлежало мне по-настоящему.
Листвичке показалось, что сердце ее рвется пополам, но в глубине души она уже знала, что серый воин прав. Она любила его — но не так сильно, как он хотел бы. Листвичка судорожно прижалась к Грачу, в последний раз вдыхая его тепло. Потом снова уткнулась носом в холодеющую шерсть Пепелицы.
— Не беспокойся, — прошептала она. — Я останусь здесь, и буду заботиться о своем племени, клянусь. А потом настанет день, когда я приду к тебе, и мы будем вместе бродить среди звезд.
На какой-то миг
«Звездное племя всегда будет с тобой, Листвичка, — донеся до нее тихий голос Пестролистой, а Пепелица добавила: — Мы всегда будем рядом с тобой».
А потом они исчезли. Листвичка лежала на полу детской, за стенами слышался шум битвы, а в углу корчилась Медуница, готовясь дать жизнь своим котятам.
— Ты должна помочь ей, — напомнил Грач. — Я тебе нужен?
— Пожалуйста, помоги остальным охранять вход от барсуков, — попросила Листвичка, удивляясь своему спокойствию. — Если получится, попроси кого-нибудь сбегать в пещеру Пепелицы и принести мне немного водной мяты. Если это слишком трудно, то не нужно. Важнее всего не допустить сюда барсуков.
Темно-серый воин кивнул и выскочил наружу. Листвичка обошла Пепелицу и приблизилась к подруге.
— Ничего не бойся, — сказала она. — Я с тобой. Все будет хорошо.
Глава XXIV
Белка обернулась на звук шагов и увидела Грача, вылезавшего из детской.
— Что там? — резко спросила она.
Воин Ветра поднял глаза, и ей показалось, будто он смотрит сквозь нее.
— Пепелица умерла, — хрипло ответил он.
У Белки судорогой свело живот. Этого не может быть! Звездное племя не может быть так жестоко к своим подопечным! Ей хотелось броситься в детскую, увидеть все своими глазами и утешить сестру, — но она знала, что останется там, где стоит и будет до последней капли крови защищать Медуницу и ее котят.
Смятение на поляне слегка улеглось, некоторые барсуки спаслись бегством, но коты все равно терпели поражение. Слишком много кошачьих тел устилало поляну, слишком густо пропиталась кровью земля.
Белка видела, как Огнезвезд с Бурым сражаются с высоким барсуком, по очереди бросаясь вперед, чтобы отвлечь животное. Барсук в бешенстве размахивал своими огромными лапами: рано или поздно один из таких ударов мог достичь цели, сплющив кошачью голову или раздробив спину. С замирающим сердцем Белка искала глазами Ежевику, но полосатого воина нигде не было видно.
Грач молча встал радом с ней и устремил горящий взгляд на поляну.
— Вот бы не подумал, что воин Ветра может так переживать из-за смерти чужой целительницы! — шепнул Уголек на ухо Белке.
Она ничего не ответила. Ей не хотелось объяснять Угольку, что серый воин оплакивает не только Пепелицу.
Еще один барсук вышел из темноты и широко оскалил пасть, показав два ряда острых желтых клыков. Кровь хлестала из его разодранного плеча, и Белка невольно похолодела при мысли о том, что сталось с воином, осмелившимся нанести такую рану зверю. Уголек бросился наперерез барсуку, не давая ему приблизиться к детской, а Белка помчалась следом.