Сумерки
Шрифт:
Она снова человек, наконец, с грустью поняла Бонни. Она не может меня слышать или ответить. Из всех нас она единственная, чудом сумевшая спастись.
Это было после того, как первые Древо-люди появились перед группой искателей. Казалось, детский кошмар воплотился в жизнь, когда внезапно деревья-гиганты начали двигаться, превращая длинные ветки в руки, в оружие. Все с криком пытались убежать подальше.
Бонни никогда не забудет как Мэтт и Мередит пытались помочь ей сбежать.
Древо-человек был нетороплив. Но когда они развернулись, пытаясь
Они были как загнанный скот, как рабы. Тех, то пытался сопротивляться, деревья били по голове, связывали ветвями и с помощью небольшой повязки на ноге тащили за собой.
Их поймали, но не убили. Возможно, им была уготована другая участь. Не трудно догадаться какая: фактически у Бонни было много вариантов. Это была иллюзия выбора, который был уже сделан за них.
В конце, кажется после часов ходьбы, Бонни начала узнавать вещи. Они собирались вернуться в пансион снова. Теперь их туда тащат. Машина Кэролайн была снаружи. В доме горел свет, хотя несколько окон оставались темными.
Палачи уже ждали их.
И теперь, после просьб и криков, она попыталась снова стать смелой.
Когда этот парень со странной прической сказал, что она будет первой, она точно поняла что он имел ввиду и как она умрет и внезапно ей стало страшно. Но она не собиралась кричать.
Она видела неясные тени в окне, но Дамон рассмеялся, когда Древо-люди начали срывать с нее одежду. Теперь он смеялся, наблюдая как Мередит связывает садовый куст. Она не попросит у него помощи. Не теперь, когда это не будет иметь никакого смысла.
Теперь она упала на спину, ее руки и ноги были связаны, она была абсолютно беспомощной в тех лоскутах, что остались от ее одежды. Она хотела, чтобы ее убили первой, чтобы не видеть как Мередит разрывается на куски.
Крик поднимался в ней подобно змее, когда она увидела Елену, находившуюся высоко над белой сосной.
– Крылья ветра,- прошептала Елена, все быстрее проносясь над землей.
Они появлялись из ниоткуда, словно находясь в Елене. Они были неосязаемыми, около сорока футов в развороте, они были словно сотканы из золотистой паутины, по цвету похожего на Балтийский янтарь , медленно переходящий в слабый цетрин(pale citrine) на концах. Они все еще держали ее в воздухе, медленно двигаясь вверх-вниз, они помогали ей лететь навстречу ветру, неся к месту, где ей придется идти пешком.
Не к Бонни. Это то, чего они ждали. С высоты ее полета она видела Бонни, но никак не могла придумать как освободить ее от пут и снова подняться вверх.
Вместо этого Елена в последний момент свернула на вдовью площадку("вдовья площадка" -площадка с перильцами на крыше прибрежного дома, где жёны моряков ожидали своих мужей, здесь имеется ввиду крыша пансиона),выхватила из поднятой руки Мередит садовые ножницы, и затем отрезала прядь длинных шелковистых красновато-черных волос. Мисао закричала, а потом…
Это началось когда Елене действительно нужна была поддержка. Ей
И теперь ей действительно нужно лететь.
Я знаю, что могу…
Но Мисао была не так проста, и память Елены ослабевала. Огромные золотые крылья становились меньше. Шиничи пытался заставить ветви плюща подняться вверх и схватить Елену, а Дамон удерживал Мередит неподвижной.
Слишком поздно Елена поняла, что ее план не сработает.
Она была одна против всех. Их было слишком много.
Она была одна, и боль заставляла ее повернуть назад. Мисао делала ее все тяжелее, и крылья начинали дрожать. Было слишком тяжело держаться в воздухе и через пару минут она уже не сможет держаться.
Она была одна и как любой человек скоро умрет.
И потом, через агонию, скрутившую ее тело, она услышала голос Стефана:
– Елена! Перестань бороться! Просто падай, и я поймаю тебя!
Как странно, подумала Елена, как будто во сне. Его любовь и паника звучали в голосе, делая его другим. Делая его похожим на:
– Елена! Я с тобой!- сказал Дамон.
Словно выпрыгнув из сна, Елена осмотрелось вокруг. Внизу был Дамон, он стоял перед Мередит, словно защищая ее, и смотрел на Елену. Его губы продолжали шевелиться.
Он был с ней.
– Мередит,- продолжил он,- девушка, но это не повод страдать лунатизмом! Твои друзья нуждаются в тебе! И Елена нуждается!
Медленно Мередит посмотрела вверх. Ее глаза остановились на золотых крыльях Елены. И Елена увидела в ее глазах желание жить и немедленно действовать.
– Елена,- прокричала Мередит. – Я с тобой! Елена!
Как она знала, что сказать? Ответ был прост: Мередит на то и Мередит. И она всегда знала что говорить.
Теперь она услышала крик Мэтта:
– Елена,- радостно кричал он,- Я с тобой! Елена!
И глубокий голос доктора Альберта:
– Елена, я с тобой! Елена!
И на удивление стойкий вскрик миссис Флауэрс:
– Елена, я с тобой! Елена!
И даже тихий шепот Бонни:
– Елена, мы все с тобой! Елена!
И где-то глубоко в сердце голос Стефана шептал: «Я с тобой, мой ангел»
– Мы все с тобой, Елена!
Она не бросила Мисао. Ее крылья вновь подхватили поток воздуха, и хоть она и не могла управлять полетом, но уже держалась в воздухе более устойчиво. Она все еще смотрела вниз на Дамона. Смотрела, и слезы капали из глаз. Елена не знала, почему она плачет, но часть ее всегда будет стыдиться того, что она могла сомневаться в нем.
Потому что Дамон был не просто на ее стороне. Прежде она ошибалась, а он был готов отдать за нее жизнь. Он боролся с ветвями лозы, спасая Мередит и Елену.