Сумерки в спальном районе
Шрифт:
— Я не помню, — на всякий случай сказал Кирилл. — А в чем дело-то?
— Да вроде как исчезла она. Тут племянница ее приезжала, заявление оставила. Сказала, от тетки уже несколько дней ни слуху ни духу и в квартире никого нет. Так что ты вспомни, будь добр. Может, звонила она тебе или ты ей? Ну, чего?
Кирилл судорожно соображал. Еще не хватало быть втянутым в историю с пропавшей Курочкиной. Но от звонка ее не отвертишься. Если поднимут распечатку с телефонной
Повезло, чего говорить!
— Да, я вспоминаю, она, кажется, на днях звонила, — сказал он. — Да, теперь точно помню. Вчера было сорок дней, ну, после того, как Света умерла, так она соболезнования выражала.
— Понятно. Это когда было?
— По-моему, дня три назад, что ли. Или четыре.
— И с тех пор ты с ней не разговаривал?
— Да нет. О чем мне с ней разговаривать-то?
— Ну, понятно. Ладно, Латынин, спасибо.
— Владимир Эдуардович! — внезапно оживился Кирилл. — А может, она отдыхать уехала, а родственникам не сказала?
— Может быть. Даже скорей всего. Мы это проверим. Будь здоров.
Горлов отключился.
Кирилл потянулся к аппарату, чтобы положить трубку, и только тут заметил, что Даша, до предела натянув на себя одеяло, смущенно смотрит на него.
Тут же вспомнилась прошедшая ночь, жаркий шепот, худенькое девичье тело.
Прямо амок какой-то!
Опыта, конечно, у девушки было маловато, тут она Светке, бесспорно, сильно уступала, но зато это с лихвой перекрывалось ее искренностью, старательностью, сильным желанием доставить ему максимум удовольствия.
— Привет! — сказал он.
— Ага, — прошептала в ответ Даша.
Кирилл улыбнулся. Странное дело, впервые после того вечера у Курочкиной он вдруг почувствовал, что очистился,что вся эта мерзость, связанная с портнихой, наконец-то исчезла.
— Это как понять? Типа, доброе утро? — спросил он.
— Ага, — повторила Даша. И, помолчав, тихо добавила: — Прости меня, пожалуйста.
— За что? — нарочито удивился он.
Прекрасно понимал за что. Просто хотел, чтобы она это сказала.
— Ну, за это… За то, что случилось… Я не должна была…
Ему стало ее жалко. Чем она виновата, в самом деле? Ну, выпила девочка, расслабилась. Это понятно. Тем более, она на его фотографию без конца любовалась…
— Это ты меня прости, — мягко произнес Кирилл. — Я ведь сам голову потерял.
— Ты не волнуйся, — засуетилась Даша. — Я сейчас соберусь и уеду.
— Зачем? — Он пожал плечами. — Никто тебя не гонит.
—
Кирилл подавил улыбку:
— Я тебе не нравлюсь?
Спросил безразличным тоном, будто ему все равно. Хотя ответ знал заранее.
— Очень нравишься, — вспыхнула Даша. — Именно поэтому… Ты сам понимаешь…
Кирилл кивнул:
— Понимаю. Ты мне тоже очень понравилась…
— Ты не врешь? — прошептала Даша. — Ой, мне так хорошо никогда не было, как с тобой… Это самая лучшая ночь в моей жизни.
Фраза прозвучала несколько пафосно. Хотя нет, если вдуматься, ничего в ней пафосного нету. Это он просто отучился от таких проявлений непосредственности.
Кирилл снова улыбнулся.
— Тебе сколько лет? — спросил он.
— Восемнадцать, — с гордостью сообщила Даша.
— Правда, что ли?
— Конечно. Мне еще два месяца назад исполнилось.
— Ну и то хорошо, — с облегчением вздохнул Кирилл. — А то не хватало еще в тюрьму угодить за совращение малолетних.
Теперь настала ее очередь улыбнуться.
— Это еще кто кого совратил! — сказала она.
Они помолчали. Кирилл отошел к окну, закурил.
— И что дальше? — наконец спросила невыдержавшая Даша.
— В смысле? — повернулся он.
— Так ты хочешь, чтобы я ушла? Ты только правду скажи.
Кирилл покачал головой. Решение он уже принял. Ровно минуту назад.
— Нет, вовсе не хочу. Оставайся. Поживи пока у меня. А там видно будет.
Даша отреагировала на эти слова мгновенно. Откинула одеяло, выпорхнула из постели и, как была голая, повисла у него на шее.
— Спасибо, спасибо, спасибо… — шептала.
— Ладно тебе, — растерялся он. — Пойдем завтракать.
Но до завтрака дело в ближайшие часы так и не дошло. Голую Дашу пришлось нести обратно на постель, а там уже, само собой, оказалось не до этого.
Когда опять проснулись, был уже полдень. За завтраком обнаружилось, что продукты заканчиваются, холодильник почти пуст. Следовало пойти в магазин, затовариться на ближайшие дни.
Она тут же вызвалась его сопровождать. Вообще была очень оживлена, глаза сияли, болтала без умолку. Ушибленная накануне коленка еще побаливала, но Даша уже не хромала. Кирилл исподтишка любовался ею, не переставал удивляться разительной перемене, произошедшей с ней за эти два дня.
Из провинциальной невзрачной девочки Даша вдруг в одночасье превратилась в юную расцветающую женщину. По-прежнему сильно напоминала Светку (особенно порывистыми своими движениями!),но в то же время было очевидно, что она — совсем другая.Куда непосредственней, романтичней, что ли. Светкин практицизм в ней совсем не просматривался.