Чтение онлайн

Грязная римская улочка. Мы ее уже знаем немного: здесь живут башмачник Корд и зеленщик Марцелл, колбасник Сестий. Здесь же их лавки.

Сумерки уже вползли в эту улочку. К грязи с тех пор, как мы были здесь, прибавилось немало полуобгорелой мебели да застывшие уголья и серая зола, которых не успели еще убрать.

Башмачник Корд зажег светильник. Разогнул спину и вышел на порог, чтобы подышать воздухом и чуточку поразмяться. К нему подошел зеленщик Марцелл. Он уже запер лавку и собирался на свой чердак –

М а р ц е л л. Прохладный вечер, Корд.

К о р д. Пора уже быть ей, прохладе-то.

М а р ц е л л. Дожди идут в меру. В Этрурии и Кампанье – богатый урожай на фрукты. Между тем в Мавритании – засуха. В Нумидии – засуха. Финикийские засахаренные фрукты поднялись в цене.

К о р д. Моли богов, чтобы хлеб не вздорожал.

М а р ц е л л. Говорят, он скоро будет бесплатный.

К о р д. Опять бредни новоявленных гракхов! Я терпеть не могу брехунов. Кто слыхал, чтобы хлеб валялся на прилавках, как булыжники? Совсем бесплатный! Опупел ты, что ли?

М а р ц е л л. Сулла обещает бесплатный хлеб…

К о р д. Кто?

М а р ц е л л. Сулла.

К о р д. Это тот самый, который вчера сжигал город? Погляди вокруг, сколько золы…

М а р ц е л л. Хлеб, говорят, будет совсем бесплатный…

К о р д (с ехидством). А зелень?

М а р ц е л л (серьезно). Платная!

К о р д. И спаржа за деньги?

М а р ц е л л. И спаржа.

К о р д. А петрушка?

М а р ц е л л. Тоже платная.

К о р д. А мавританская трава?

М а р ц е л л. Как и всякая зелень – платная.

К о р д. Почему это так? Объясни мне. (Иронически.) Хлеб – бесплатный, а петрушка – платная?

М а р ц е л л. О!

К о р д. Что «о»?!

М а р ц е л л. То, что слыхал! Зелень поднимется в цене. Вот увидишь! Я скажу почему. Зелень требует тщания великого и ума. Зелень требует рук. Зелень без воды сохнет. Над каждой грядкой надо потеть. А хлеб?

К о р д. Что хлеб?

М а р ц е л л (пренебрежительно). Хлеб сеют преимущественно люди глупые. Они идут за плугом, погоняют буйволов или быков. Сеют – и хлеб вырастает.

К о р д. Без хлеба ты подохнешь. А без твоей мавританской зелени вполне обойдутся.

М а р ц е л л. Ты вперед не забегай. И не перебивай меня…

К о р д (ворчливо). Ладно, дуй себе дальше!

М а р ц е л л. Хлеб нужен всем. Как и вода. Тот, кто даст бесплатный хлеб, – тот заслужит любовь.

К о р д. Любовь? Чью?

М а р ц е л л. Народа.

К о р д. Ты или слишком уж умный, или круглый дурак. При чем тут народ? Его спрашивают? Он кому-нибудь нужен? Народ – быдло! Понял?

М а р ц е л л. Значит, и я?

К о р д (резко).

М а р ц е л л. А ты сам?

К о р д. Что – я сам?.. (Чуть не крича.) Я сам первый осел! Я – мул несчастный! Баран! Ты думал, что я себя пощажу? Скажи, думал?

М а р ц е л л (прислонился к стене, почесал кончик носа). Раз мы с тобой бараны, ослы и прочий домашний скот, то о чем нам говорить? В глубине души я верил, что я человек. Или подобие человека. Ты меня начинаешь убеждать совсем в другом.

К о р д. Я же не со зла.

М а р ц е л л. А все-таки хорошо – бесплатный хлеб. А? Пошел к булочнику – буханка у тебя в руках. Без особых проволочек, даже «спасибо» можно не говорить. А можно и сказать, от этого тебя не убудет.

К о р д (смеется). Какой же ты еще слабый и маленький! Тебе бы только мечтать! Впрочем, все мы такие. Я же сказал – быдло! О чем мечтаем-то? О буханках! Лишь бы желудки набить! Жратвы бы побольше! А как же душа?

М а р ц е л л. Это еще что такое?

К о р д. Душа, что ли?

М а р ц е л л. Да, душа.

К о р д. Я, значит, маху дал. Душа, верно, ни при чем. Мы же быдло!

М а р ц е л л. Ты никогда не отличался мягким характером. Но нынче ты что-то очень и очень не в духе.

К о р д. Да, во мне все горит. От гнева. От бедности нашей. От нищенства, я бы сказал.

М а р ц е л л. Недаром ушел от нас Крисп.

К о р д. При чем здесь Крисп?! Он – человек беспокойный. Он взял оружие и примкнул к победителям. Знает свое дело. Далеко пойдет. Помяни мое слово.

М а р ц е л л. Он давно был за Суллу. Потому что этот, говорят, за народ. Обещает большое богатство, говорят. Когда пограбит Митридата.

К о р д. И ты тоже надеешься на это богатство?

М а р ц е л л. Как и все!

К о р д. Значит, так: быдло надеется, и ты надеешься?

М а р ц е л л (безо всякой обиды). Угадал.

К о р д. Этот Крисп придет со щитом или его принесут на щите. Такие не любят середины.

М а р ц е л л. А может, приползет на брюхе?

К о р д. Всякое может случиться.

М а р ц е л л. А все-таки он длинноногий. Знает, что делает. Пошел не к Марию, а к Сулле.

К о р д. Дурак ты, Марцелл! Ты же только что сказал: он давно тянулся к Сулле.

М а р ц е л л (с ехидством). Тянулся! Может, Сулла – бог, и Крисп это угадал первым из нас.

К о р д. Бог не бог, но тебя может препроводить к праотцам. И даже глазом не моргнет. А может и помиловать. Разве это не бог? У него своя компания. Он – за богатых! За знатных; когда он говорит «народ», он думает только о них, а не о нас.