Шрифт:
Глава 1.
Таня не особенно-то и разбиралась в ценах на барахло. Там, откуда она приехала, совсем другое понимание того, какую одежду нужно носить, и сколько за нее платить. Красноармейск - это тебе не Москва! Это здесь гнушаются зарплаты меньше сорока штук, а в Красноармейске человек, получающий сорок тысяч - настоящий богач!
Впрочем, здесь и цены другие - например, на жилье. Двадцать тысяч в месяц стоит самая, что ни на есть захудалая квартирка на окраине Москвы, в пятнадцати минутах езды до станции метро.
О...метро! Когда Таня впервые спустилась в это подземелье, пахнущее электричеством,
Счастье! Тихое счастье! На яхте, и в своей вилле...
Нет, Таня не была малолетней дурой. Девятнадцать лет - это совсем не малолетка. Да и дура - это нечто другое. Дуры ложатся под первого встречного, залетают, делают аборт, чтобы потом никогда больше не иметь детей, либо выскакивают замуж за местного "пацана", который и лишил ее девственности на куче грязной соломы в сарае на задворках дома дяди Васи.
Таня до сих пор была девственницей, и это совсем не типично для провинциального городка, в котором только и развлечений, что потусоваться с пацанами у магазина, либо на дискотеке, а после тусовки позволить пацану, с которым "ходишь" пошарить у тебя в лифчике и в трусиках. Ну и через пару месяцев "хождения" позволить ему гораздо больше.
Не сказать, чтобы Таня совсем уж святая - организм просит! Время идет! Девчонка, у которой нет парня - это что-то вроде прокаженной. Поглядывают подозрительно, мол - чего это с ней такое? Парнями не интересуется, книжки читает. Может она вообще и не девка? А что - сейчас много мутантов рождается от радиации, гермафродиты всякие! Вот и она! Уродка!
Впервые мужская рука попыталась проникнуть в ее "святая святых", когда Тане исполнилось четырнадцать лет. Впрочем - какая, к черту, мужская? Славке тогда было шестнадцать. Симпатичный пацан, и в авторитете у тусни, но уж больно назойливый - так достал ее предложениями о сексе, что она месяц не ходила на улицу! Ну что в самом деле за болван? Сказала - я не буду! Я девочка, останусь девочкой для мужа! А он что? "А давай в попу? А давай ты мне минет сделаешь?! Докажи свою любовь!"
Идиот! Какая, к черту любовь?! В четырнадцать лет, с шестнадцатилетним?! Это не любовь, это криминал!
"Ну, хочешь - потрогай грудь, только соски осторожнее тереби! Осторожнее, идиот! И не дергай, будто корову доишь! И палец свой грязный туда не суй! Да не суй же, придурок! Ты хоть руки бы помыл! Заразу какую-нибудь занесешь! А целку порвешь - я на тебя заявлю! Отстань! Не буду я их лизать! И сосать не буду! Все! Хватит!"
Славка пыхтел, разжимая ее плотно сжатые ноги (потом синяки были!), больно щипал за "лепестки", и пытался засунуть ей палец как можно глубже, почему-то считая, что от этого она точно получит оргазм, и уж тогда - потечет, и не устоит перед таким красавцем как он, Славик.
Когда появилась на тусовке после месячного перерыва - Славик уже ходил с Веркой Кузиной, счастливой, будто Верка в лотерею выиграла не меньше миллиона. Уж она-то точно позволила Славке все и везде - сама хвастала. И распускала слухи, что Танька-де ненормальная, и у нее ТАМ все заросло, дырки-то почти
А потом был Николай Семеныч - учитель литературы и русского языка. Таня любила читать, на том они и сошлись с Николаем Семеновичем. Обсуждали книжки, оставшись в классе после занятий - Таня мечтала уехать из Красноармейска куда подальше, туда, где белый песок, яхты, и никакой тусни на заплеванном пятачке магазина "Янтарь".
Николай Семенович, который три года назад закончил педагогический институт - мечтал примерно о том же. Он был молод (ему не было и тридцати), довольно симпатичен (его не портили и строгие очки, прибавлявшие к возрасту лет пять, не меньше), так что когда он впервые поцеловал Таню - она была совсем не против.
Нет, у них тоже не дошло до настоящего секса, хотя Коля и хотел. Таня, верная своим принципам (если можно их так назвать), твердо объявила, что ее девственность предназначена будущему мужу. А в попу, или минет - она не хочет, так как не шлюха какая-нибудь подзаборная. Вот выйдет замуж - тогда и позволит мужу делать все, что он захочет!
Мама всегда говорила и говорит: "Дочка, не продешеви! Не таскайся ты с этими придурками! Видишь, я связалась с твоим отцом, и что вышло?! Живу одна, еле-еле концы с концами сводим! Ищи выгодного жениха - ты девка симпатичная, на лицо - так вообще раскрасавица, гони прочь этих местных придурков! Поезжай в Москву, или в Питер, я вот собиралась, собиралась - так и не собралась! Застряла в этой захолустной дыре! Так может хоть ты там счастье найдешь! В Москве-то этой чертовой!"
Таня была согласна с матерью, хотя та слегка и привирала. Во-первых, не так уж они и бедствовали - денег хватало и на еду, и на барахло. И даже на выпивку маминым ухажерам, которые менялись примерно раз в полгода. То ли мама им надоедала, то ли они маме, но иногда, придя из школы, Таня обнаруживала на кухне незнакомого (или знакомого) мужчину, сидящего за столом перед початой бутылкой водки. Само собой - рядом с мамой - довольной, раскрасневшейся, одетой в халатик, туго обтягивающий мамины полные и соблазнительные бедра.
Мама родила в семнадцать, так что ей и лет-то было всего ничего. Она до сих пор надеялась на то, что найдет настоящего, мечтающего о семье мужчину, и всеми способами пыталась удержать очередного кандидата на свою руку и сердце - что частенько очень даже мешало Тане. Попробуй-ка, поспи, когда на весь дом стоны, вздохи, и ритмичное поскрипывание кровати.
С некоторых пор Таня начала подозревать, что мама нарочно нацеливает ее отправиться подальше из родного дома, по одной простой причине - чтобы взрослая дочь не мешала протекать бурной, очень бурной личной жизни. Особенно Танино подозрение укрепилось тогда, когда очередной мамин ухажер Васька Климов, младше мамы лет на пять, по пьянке вломился в баню, где мылась Таня, с явной целью осчастливить своей сексуальной мощью не только хозяйку дома, но и ее молоденькую, соблазнительную дочь.
Таня умеет очень, очень громко визжать! И гнусный Васька был с позором изгнан - и не только из бани, но и из дома. Мама может быть очень убедительной, особенно если держит в руке банный ковшик на длинной рукояти, служащий для плескания воды на раскаленные камни печурки.
Вот тогда мама видать и начала поглядывать на Таню, как на конкурентку. Они с Таней очень похожи, только Танина мама, Зоя Семеновна Шадрина стала гораздо массивнее, чем тогда, когда находилась в юном танином возрасте. Роды, не очень здоровый образ жизни - это все не способствует хорошему цвету лица и сохранению стройной фигуры. А так, если в полумраке поставить рядом Таню и маму - не особо и отличишь, если не приглядываться, и если перед этим выпил грамм двести. Небольшая грудь, полные бедра - ноги толстоваты в щиколотках, но кто тут смотрит на такие несущественные мелочи? Хорошая, гладкая кожа - у Тани по причине ее невинной юности, у Таниной мамы - из-за кремов, которые Зоя совершенно на себя не жалела.