Суккуб

Выслушайте меня. Вам не надо отвечать мне – только услышать. Я наношу Вам рану прямо в сердце, в сердце Вашей веры, Вашего дела, Вашего тела, Вашего сердца.

Марина Цветаева

Письмо к амазонке

Интерес к нам обострился в XII веке. В первую очередь это было связано с Крестовыми походами. Но и до того времени тема блуждала из уст в уста в форме сказаний, поверий и легенд. Не обошло нас своим высоким вниманием

Мы привлекали внимание на собраниях, на игрищах, во времена войн. Мы услаждали взгляды и вызывали желание из века в век. Мы разжигали страсть женатых и чистых, юношей и стариков, воинов и монахов. И многие делали вид, что избегают нас. Потому что плотское желание, прорывающее все границы, все рамки, все устои и все каноны – есть грех.

Мы возбуждали желание и использовали его в качестве энергии на то, что иногда называли чудом. Но лишь неприглядная сторона нашей деятельности доступна обывателю. Лишь ее канон без смущения выставляет напоказ. О том, что мы – костыль истории, гарант выживания, спасители и регуляторы, – знают единицы.

Случалось, мы проживали свой век невинными девами. А находя любовь, мы могли потерять ее так же, как и любая другая женщина. В этом мы схожи. В этом и многом другом, что не касается чистой, незамутненной, невысказанной мысли. Желания. Силы. Власти.

Часть первая. УРОД

1. Весна 2005.

Я стояла с поднятыми руками в кабинете маммолога. Ощупав обе груди, он сжал сосок и посмотрел в глаза.

«Это врач» – сказала я себе. Пришлось повторить это несколько раз: «Это врач. Это не молодой мужчина, что воспользовался своим положением. Это врач».

– Насколько у вас регулярна половая жизнь?

Я чувствовала, как холодно тут. Я уже надела лифчик и футболку, но согреться не могла.

– С какой регулярностью?..

– Я поняла вопрос, – перебила я, всем видом показывая, что не собираюсь отвечать.

– У вас небольшая мастопатия. Совершенно не стоит беспокойства. До тех пор, пока не будет каких-либо болей, не думайте о ней. Зачастую, она рассасывается, если наладить свою половую жизнь. Нередко исчезает совсем после родов.

– Вы ничего мне не пропишите?

– Пропишу, – он не отрывал взгляда от заполняемой карточки. – Наладьте свою половую жизнь.

Я чувствовала себя жутко некомфортно. Совет маммолога показался чем-то средним между издевательством и предложением. Что это вообще значит? Я должна с кем-то спать ради того, чтобы у меня не развилась серьезная болезнь? Вы врач или кто? Кто вас, вообще, сюда посадил?

– Вы можете идти.

Я не могла сдвинуться с места. Выписанный рецепт совершенно не устраивал меня. Нужно было что-то сказать, но слов не находилось.

– Вы можете идти, – повторил он чуть громче.

Встав, я быстро вышла из кабинета.

Я девственница.

Я никогда и ни с кем не спала.

Я не нашла того, кому могла бы это позволить. Дотронутся до меня. Хотя бы дотронуться…

Наладьте

Ведь он обязан был выписать лекарство?! Все можно вылечить лекарствами! Не верю, что нужно с кем-то спать, чтобы вылечить «небольшую» мастопатию.

Я остановилась в коридоре, заполненном женщинами. Если я вернусь к нему и скажу, что не хочу пока ни с кем спать? То есть… Хочу, но не нашла.

Я стояла и слушала, как сердце бьется и бьется об грудь с маленькой, не опасной мастопатией. Совсем маленькой… И что…

Он скажет: Я могу вам чем-то помочь?

Я скажу: Да. Вы можете…

Наверно, он усмехнется. Я бы усмехнулась.

Вцепившись в сумку, я пошла к выходу. Еще два тяжелых шага, стук-стук-стук. Еще несколько отдающихся в висках шагов. Было страшно. Я и подумать не могла, что когда-нибудь придется с кем-то спать ради здоровья. Дико это как-то… не романтично.

Могу ли я справиться с этим сама? Ведь, это гормоны. Необязательно нужен мужчина, чтобы вплеснуть мне в кровь чуточку прогестерона? Вплескивать регулярно… Надо бы порыть в Интернете на эту тему.

Я сидела за компьютером в институтской библиотеке. Шел третий час.

В электронной аптеке был представлен широкий ассортимент лекарств от «маленькой» мастопатии. Я сидела и смотрела на цены. Читала. Снова смотрела на цены, пока за спиной приходили и уходили студенты:

– Я пошла, до завтра!

Или чей-то басок:

– Эй, Урод, есть дело.

Если я буду тратить столько на лекарства, которые мне не прописали… Возможно, я зря паникую? Не всегда же я буду одна. И она сама может рассосаться. Средства к существованию у меня есть: бабушка кладет на книжку арендную плату за квартиру в Самаре. Они с дедом живут в деревне. Но для того, чтобы пропить курс непрописанных лекарств нужно будет взять больше работы или устроиться в офис.

Нет, это не вариант…

– Кусок, – высокий и резкий голос принадлежал Уроду.

Я обернулась посмотреть на него.

– Идет. К среде, усек?

Урод коротко кивнул и вернулся к своей брошюре. Бугай, что сделал предложение, пошел к выходу. Я же смотрела на полоску света, пробивающуюся между тяжелых штор. Еще два часа назад она нервировала меня, заставляя отклоняться и закрываться рукой. Теперь солнечный луч добрался до Урода – щуплого рыжего парня, которого мы выбрали быть нашим изгоем. Пересев на соседний стул, он продолжил что-то читать и записывать, искать и записывать и снова искать…

Урод поднял взгляд и уставился на меня. Спохватившись, я отвернулась.

О том, что сегодня суббота я думаю, еще не открыв глаз. Потом я смотрю на соседнюю кровать, где спит Анька. Иногда она спит у парня. Иногда парень спит у нас. Об этом знают все, кроме тех, кто имеет возможность пресечь. Я шевелю пальцами заложенных под голову рук. Затылок что-то скребет. Тогда я тяну левую руку. Она падает на кровать и я слышу тихий удар. Я вынимаю правую руку. Хочу ей поднять левую, но кисть падает мне на лицо, и я морщусь от удара под глаз. Так начинается мое утро. В какой бы позе я не проснулась, иногда у меня нет рук.