Чтение онлайн

– Сейчас отмечаем.

– Подарки маме, Коле, Дашке купила?

Никогда в жизни он не интересовался этой стороной ее жизни.

– А что, ты хочешь мне в этом помочь? Не купила. Ты же знаешь, у меня все на последний день приходится.

– Рад бы помочь, да Галка загибается с язвой своей.

– Что ж она у тебя такая хворая всю дорогу!

– Вот такая колбаса. Моя любимая – сырокопченая. – Он сладко причмокнул.

Ольге сразу расхотелось с ним разговаривать. Она не знала, зачем ему позвонила. Вернулась к ребятам, нацепив улыбающееся лицо. Там уже все были очень навеселе, а стоял только июль.

– «Июль с грозой, июльский воздух снял

комнаты у нас внаем»... – в тон общему настроению провозгласила Ольга. – Я пойду, дорогие мои, потому что сейчас начнутся безобразия. Нет, нет, не уговаривайте, у меня еще дел домашних невпроворот.

Ольга пришла домой и заглянула в гостиную. Даша сидела, вязала ленточки на завтрашних подарках. Мама была в своем кресле с очередной медитативной книжкой в руках. По телевизору хохотал «Аншлаг». Пахло свежеиспеченными пирогами. В следующей комнате находился Алешин на своем боевом посту у компьютера. Все, как должно быть в нормальной семье. Завтра – Новый год со всеми вытекающими отсюда последствиями: новым счастьем, новым здоровьем, новой удачей...

– Вот послушай. – Мама как хвостик проследовала за ней на кухню. – Детка моя, сядь и послушай. Плохо тебе, все вижу. Но сколько можно себя убивать? Надо себя пожалеть. Вот смотри: один аптекарь из Франции, он потом известным психологом стал, обратил внимание на то, что люди исцеляются не от лекарств, а от того, что они в них верят.

– Ой, мам, тебя бы с нашей Светкой свести...

– Ты не перебивай. Нужно повторять себе каждый день перед сном такую фразу: «С каждым днем во всех отношениях мне становится все лучше и лучше». Пятьдесят раз перед сном. И все получится. Ты себя программируешь на хорошее и доброе, и оно обязательно произойдет.

– Сколько раз повторять? Пятьдесят? Так я не успею, потому что усну.

– Ой, ну не придирайся к словам – сколько получится. И вообще в течение дня – задалась свободная минутка – скажи про себя эти слова.

– Это твой аптекарь придумал?

– Ну какая разница, в конце концов! Ты попробуй.

– Обязательно, мамочка, если ты просишь, – согласилась Ольга.

...Прошло девять месяцев. Добропорядочные люди умудряются за это время сваять и родить ребенка.

Для Ольги они прошли, как проходит день, за который ничего не происходит. Дом – работа – дом. Побеги к друзьям. Говорить самой не хочется – слушаешь их, смотришь в их глаза, как в души. А той единственной – нет. Той единственной, которой можно объяснить всю себя, да и не нужно ей ничего объяснять.

Ее нет рядом, нет даже в отдалении, где она – известно лишь провидению. Елена будто канула в Лету. Ольга тяжело привыкала к жизни без нее. Это можно было бы каким-то образом делать, если б рядом был он. Не тот, что чревовещательным голосом сообщил ей про колбасу, а другой, ее, прежний. Но его больше не было.

Кто-то хорошо сказал: «Повседневная жизнь идет своим чередом. Это многих спасает от безумия». Туда она и ударилась. Тихие перебранки с мужем. В основном на давно осточертевшие темы – по поводу его неприноса денег в дом. Лихорадочные переживания Дашки по поводу устройства на ее первую работу. «Вдруг не справлюсь?» – все падает на нервы мамы с бабушкой.

Тоска, тихое утопание в быту. Когда тебя начинают уже не раздражать брошенные где попало вещи, ты просто молча собираешь их и раскладываешь по своим местам. Поиски спасения в рождении своей тетради. Из букв рождаются

слова. Из слов – предложения. Из предложений – текст. Это только так кажется, что в результате этого тройственного союза, на самом деле он с усилием вырывается из самой души. И ей потихоньку становится легче.

Господи, что же ты меня покинул? Со всем приходится справляться самой. На свете ведь все заканчивается, почему же ты не научил меня этому? Что есть вечное-то в этом мире – только смерть. И вот наступила... смерть. Остановившиеся, застывшие глаза. Говорят, у многих умерших улыбка на лице: отмучились. Мертвое тело. Никому не нужное мертвое тело. Ненавистное мне тело – мертвая родинка на правой груди со своими крошечными воспоминаниями о прикосновении к ней теплых губ. Сейчас она мертва, холодна и никаких эмоций, кроме отторжения, не вызывает. Кривой неподвижный палец на правой руке – след неправильно сросшегося перелома.

«На свете девушка жила. Была мила. Ее довольство и успех сопровождали. Любимый обманул ее, и вот в печали отраву выпила она и умерла» – вот такая простая история.

Ну уж нет. Вот что я абсолютно точно знаю: жить нужно ровно столько, сколько отпущено тебе. И никакого проявления собственной на то воли. И потом ведь с каждым днем во всех отношениях мне становится все лучше и лучше. Все лучше и лучше. Во всех отношениях.

И вот... этот палец... Этот палец... Он начинает шевелиться. Потом сгибаться, как прежде, не до конца. И это видят мои глаза. И я чувствую, что делаю первый вздох, – он пока такой легкий, такой неслышный. Но я-то его слышу. Тихонечко, чтобы его не вспугнуть, я беру зеркало – осторожно и недоверчиво смотрю в него и вижу себя: я – живая. Нет, это, честное слово, я. Бедная Снегурочка – от нее осталась лишь лужица, получается, я плохо любила? Но если я оживаю, то, значит, так нужно? Мне так нужно.

Может, я еще не встретила ту великую любовь, на которую способна. Которой достойна. Может, просто человек, на которого она была обрушена, утратил способность ее ценить и разделять. Ведь утратил же он тогда вдруг способность совершать поступки. А может, ее у него никогда и не было.

Я создала его для себя, раскрасила яркими красками каждый его шаг, осыпая красивыми цветами. А потом прошел ливень, сногсшибательный, потрясающий ливень, но радуги после него не было – не получилось...

Смириться со спокойным достоинством с тем, что вытворяет с тобой судьба, нелегко. Но если оборотить свои глаза изнутри наружу, может статься, что-то и получится. Такая попытка – все равно что пытка. Но пренебречь ею никак нельзя. Представляешь, что тебя нет – одни сплошные глаза и уши. Большие такие зеркальные глаза. И уши как локаторы. Только не стоит, вооружившись ими, отправляться в путешествие в обратную сторону по своей линии жизни. Это никчемушное занятие никакого результата не даст – так, хождение по ленте Мёбиуса. Нужно взять за точку отсчета сегодняшний день, час, мгновение.

Тэк-с, что я имею? Бесконечно дорогую для меня маму, некое подобие семьи, хороших друзей, высокооплачиваемую работу, на которую отправляюсь если не с удовольствием, так с желанием. Ощущение горького одиночества на фоне сдающего свои позиции очередного лета и проглядывающей через него осени с моим пока чуть тронутым золотом тополем под окном.

Нет, так невозможно. Легче представить себе, что он умер. Нелепо и трагически погиб. А я осталась жить. Господи, зачем мне жизнь без него? В таких вариантах раньше уходили в монастырь. Ах, ты к этому не готова?