Чтение онлайн

– Вот это ты называешь сраными деньгами? – Мишель вытряхнула из пакета пачки долларов. – Откуда я знала, что встречу тебя? Еще неделю назад ты и сам не мог подумать о нашей встрече! Муж бросил меня и сбежал в Америку. Я совсем одна, но как-то ведь надо жить? Я хотела отремонтировать этот дом, купить машину или хотя бы мотоцикл, заплатить денег, чтобы устроиться на хорошую работу, остальное запрятать и потихоньку тратить. Куда я могла пойти с этой рукописью? В Министерство культуры? Мой брат знал, что я никогда не смогу вернуть ему такие деньги, и поэтому так легко дал их мне под двойные проценты, отлично

понимая, что никуда я не денусь с этого острова. Разве это было плохо придумано? Я получаю деньги, а что мой братец будет делать с рукописью – не мое дело. У брата крепкие связи, его ребята смогут найти иностранца и продать рукопись, а мне этого ни за что не сделать.

– Ее нельзя продавать, – сказал русский. – Едем в Гавану, я сниму деньги с карты, выплатим твоему брату сто процентов и пусть подавится! Думаю, у меня еще останутся средства, чтобы отремонтировать твой дом. Но рукопись будет наша.

– Подумай, Коста, может, не стоит отдавать столько долларов?

– Не понимаю, что ты переживаешь? В России мы сможем получить за нее сумасшедшие деньги. Да что Россия! Если дело в том, чтобы продать рукопись Хемингуэя, я найду покупателей через Интернет, не выезжая с острова. Это сотни тысяч евро, может быть, даже миллион, я пока просто не знаю, сколько эта копия вообще может стоить, понимаешь?!

– Тони ждет меня в два часа дня.

– Сделаем так: сейчас поедем в Гавану, я сниму деньги и буду ждать дома, на 41/30. Ты пойдешь к брату и приведешь его ко мне. Там и разберемся. Постараемся просто вернуть ему деньги с небольшим процентом. Не может же он, в конце концов, требовать с тебя сто процентов комиссии?

Мишель замотала головой:

– Не выйдет. Тони уверен, что теперь рукопись его. Поэтому и назначил такую комиссию.

– Черт! – ругнулся русский. – И что, твой Тони действительно мафиози?

– Он держит почти все центральные улицы Гаваны.

– Наркотики, рэкет?

– Нет. Просто улица делает то, что он говорит. Его все уважают.

– Вот семейка! Охренеть! Дедушка – капитан яхты «Пилар» и друг Хемингуэя, бабушка – колдунья, муж – кубинский эмигрант, братец – мафиози, а тут я из России – здрасьте! Ладно, заводим мотоцикл. Поехали. Деньги положи ко мне в рюкзак, иначе полиция может приятно удивить Фиделя, что его граждане разъезжают по острову с пакетами, набитыми баксами. Чего доброго, отдаст концы раньше времени наш команданте – и прощай, Куба!

– Что-то неважно выглядит твой парень, Мишель, – взглянул Тони на русского, присаживаясь на стул.

– Почему ты сел так далеко от меня, боишься? – спросил русский у Тони.

– У него плохо со зрением, да? – обернулся Тони к девушке. – Я сижу в полутора метрах, а он говорит, что я далеко сел.

– Что с тобой? – подошла Мишель к русскому. – Тебе плохо?

– Вот и ты, Мишель, тоже тянешься ко мне через стол. Зачем? Это ведь неудобно. Подойди, присядь рядом. Хочешь, садись ко мне на колени. Ты ведь не будешь возражать, если твоя сестра посидит у меня на коленях, правда же, Тони?

– Если только ты не рухнешь со стула вместе с моей сестрой, – предупредил Тони. – Ты здорово выпил, russo!

– Ошибаешься, amigo, я еще не пил сегодня. Мишель! – крикнул русский. – Сделай нам с твоим братом мохито!

– Зачем ты кричишь? – спросила

его Мишель. – Я ведь совсем рядом и хорошо тебя слышу.

– Неправда, – покачал головой русский. – Вы обманываете меня. Хотя… Просто я забрался слишком высоко… Да, пожалуй, слишком высоко… Это же вершина мира. Здесь все по фигу! Здорово у меня получилось, скажи, Мишель?

Тони вопросительно посмотрел на девушку.

– Что ты смотришь на нее, Тони? Давай лучше поговорим о деле. Знаешь, как здорово пристроить свою задницу на вершине мира и трепаться с королем улицы о делах? Ты просто никогда не сидел на вершине мира. Знаешь, какой маленькой кажется улица отсюда? А ты просто клоп, Тони! Ха-ха! Король улицы – клоп! На Кубе есть клопы, Тони?

– Они везде есть, – встал Тони со стула. – Слушай, сестричка, я ухожу. Будем считать, что сделка не состоялась. Этот парень в стельку обкуренный! Я не понимаю, зачем ты меня к нему притащила. Хочешь проблемы с полицией? У них нюх на такие дела. Гарантирую, не позднее чем сегодня они сюда завалятся. Может быть, они уже здесь. Давай Хемингуэя, я ухожу.

– Присядь, Тони, – сказал русский. – Куда ты торопишься? Разве ты боишься полиции? Ты же крутой, Тони?! Нет, не крутой? А Мишель сказала, что ты крутой… Как же так? Выходит, ты все-таки клоп, Тони? Жирный кубинский клоп.

Тони вскочил со стула и схватил русского за ворот футболки:

– Еще раз назовешь меня так – и тебе конец, понял?

Русский пробовал что-то сказать, но из его горла вырывался только хрип.

– Отпусти его, – попросила Мишель.

Тони бросил русского и, стуча кулаком по ладони, зашагал по комнате. Русский сидел согнувшись и держался за горло.

– Где туалет? – спросил Тони.

– Идем, – ответила девушка. Они вышли из комнаты.

– Ты чуть не задушил его! Хочешь все провалить?

– Этот кретин обдолбан, – мрачно сказал Тони. – Ты и правда дала ему покурить гашиш?

– Сами виноваты. Я не знала, что твой придурок Мигель так озабочен своим членом! Он хотел трахнуть меня прямо в машине. Все, что он мне сказал, – это сделать русскому Мэри Джейн. Я заправила шарик в омлет. В Бразилии это нормально.

– Идиотка! Может, в Бразилии и нормально жрать по утрам омлет с гашишем, но этого шарика хватило бы на двадцать омлетов. Его только вчера привезли с Ямайки. Ты понимаешь, какая там доза? А если бы русского накрыло прямо в банке?

– Ну знаешь… Нужно было ехать вместе с Мигелем, а не оставлять его со мной.

– Вы все идиоты! – сплюнул Тони. – У парня передоз. Он вообразил себя на вершине мира. Знаешь, что будет дальше? Когда все канабиноиды достигнут его мозга, приход будет такой, что русский решит сигануть прямо с той самой вершины, где сейчас словил кайф. Это может продолжаться часов восемь, и парень будет летать как Гималайский змей, пока не встретит унитаз в туалете. Где деньги?

– У него в рюкзаке.

– Слушай меня внимательно. Мигель ждет на улице позади дома. Когда русский совсем улетит, я вырублю его и уйду, чтобы не видели, как мы выходили из квартиры вместе. Подложишь ему рукопись прямо под нос – пускай сразу ее заметит, когда очухается. Подождешь пару минут, берешь рюкзак, проверяешь деньги и выходишь на Сорок первую. У старой дискотеки, которую закрыли в прошлом году, мы тебя подхватим, поняла?