Суер
Шрифт:
– Зе, - заявил наконец матрос Зализняк.
– И, - икнул механик Семенов.
– Й, - икнул вслед за ним и Хренов.
– Вот это уже совсем непонятно, - сказал Суер-Выер.
– С чего это вы, Хренов, любите "и краткое"?
– А что, разве нельзя, кэп?
– Можно, но непонятно. Объяснитесь.
– Видите ли, кэп. Я эту букву обожаю, потому что с нее ничего никогда не начинается. С других букв как начнут, как поедут, а тут все спокойно, душа не болит.
– Прекрасно, - сказал капитан, - но доиграем в другой
– Юнгой!
– крикнул младенец.
– Да, друг, - сказал Суер, обнимая меня, - когда НЕЧТО породило младенца - это было гениально! И даже пока он рассуждал на своем уровне, все было неплохо. Но вот он превращается в юнгу! НЕЧТО породило юнгу! Кошмарный сон! Вот она, настоящая пониженная гениальность! НЕЧТО - и вдруг какой-то юнга, фырк, бырк, тюрк, шурк, кунштюк. О горе нам! НЕЧТО порождает НИЧТО!
Главы LV-LVI. Крюк
Младенец-господин-юнга-Ю соскочил с бочки, сбросил одеяло и, оказавшись нагим, заявил:
– Я наг, сэр! Где ваш кастелян?
– Спился!
– гаркнул Чугайло.
– И где теперь?
– Утопили!
– Подать ему тельняшку и штаны, - приказал старпом. Боцман сбегал в рундук, притащил тельняшку, усевшую после многотысячных стирок, и выполосканные до предела брюки-клеш.
Младенец облачился, превратился в юнгу и тут же принялся скакать и летать, как воробушек, по мачтам.
– Какое счастье!
– кричал он.
– Теперь я юнга! Я всю жизнь об этом мечтал! Быть юнгой на таком великом корабле, как "Лавр Георгиевич", под водительством сэра Суе-ра-Выера! Гениальная судьба для молодого человека! НЕЧТО породило юнгу! Пусть оно и дальше порождает юнг, кассиров, трактористов и парикмахеров. Впрочем, вы немного ошиблись, капитан. Меня породило не НЕЧТО. Мою маму зовут Гортензия, а вот папа... действительно неизвестен. Не знаю, где папа, не знаю. Может быть, и найдется на островах Великого Океана!
– Госпожа Гортензия говорила, что вы на острове цветущих младенцев, а мы обрели вас совсем в другом месте.
– Вы знаете, - сказал юнга, - эти цветущие младенцы обрыдли мне до невозможности! Толстощекие и круглопузые, вечно они ссорятся из-за трехколесных велосипедов, я и перебрался в другое место. К тому же, я был там самым худосочным и слабеньким. Они все обжираются самым бессовестным образом, едят все подряд - и колбасу, и сардельки, курятину и сыр пошехонский, а мне все капуста отварная, овсянка да овсянка - аллергия, сэр, диатез.
– Странно даже, что у такой могучей мамаши столь худосочное дитя, заметил Суер.
– Вы имеете в виду шесть грудей?
– засмеялся мальчик.
– Ну и что? Ведь в них содержится только смысл, а вовсе не здоровье.
– Какой же смысл?
– Ну, в данном случае:
РАЗУМ,
ДОБРОДЕТЕЛЬ,
ВЕЗЕНИЕ,
ПРЕДВИДЕНИЕ,
ОСТОРОЖНОСТЬ и, к сожалению,
ТРУСОСТЬ.
Увы,
– Странно, - сказал капитан.
– Какие необычные качества. А где же ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ?
– У меня их нету, - просто ответил юнга.
– К тому же вовсе не у всех они встречаются. Большинство вскормлено двугрудыми мамашами, так что в каждом человеке есть всего два качества, у всех разные, но всего - два. Не буду называть имен, но и здесь, у вас на борту, я наблюдаю людей, в которых соединяются порой самые разные и странные качества:
в одном - ЖАДНОСТЬ И ЛЮБОПЫТСТВО,
в другом - БЕДНОСТЬ И ПОРОК,
в третьем - ГЛУПОСТЬ И ВОЗВЫШЕННОСТЬ ДУШИ,
в четвертом - ЛЮБОВЬ И МЕЛОЧНОСТЬ,
в пятом - ПРОЦВЕТАНИЕ И КРЮК.
– Гм, гм, гм, - прервал капитан.
– Крюк?
– Именно крюк.
– Но крюк - это не качество, это предмет.
– Предмет? Какой предмет?
– Вы что, никогда не видели крюк?
– Не видел, только чувствовал в других.
– Боцман, покажите юнге крюк.
– Извините, сэр, - подскочил Чугайло, - какой крюк?
– Все равно... какой-нибудь крюк, да и подцепите на него что-нибудь.
– Чем подцепить, сэр?
– Черт вас побери, чем угодно, лебедкой, краном, провались пропадом!
Боцман заскакал по палубе, двигая подзатыльниками направо и налево:
– Живо!
– орал он.
– Тащите сюда крюк! Шевелись, скотина!
Матросы забегали по судну в поисках крюка. Найти им, кажется, никакого крюка не удавалось.
– Извините, сэр!
– задыхаясь, крикнул боцман.
– Крюка нету!
– Как это нету?
– Нигде нету, сэр!
Тут боцман подскочил к матросу Вампирову и врезал ему по зубам:
– Где крюк, сука?
– Да не брал я, не брал!
– А кто брал? Говори!
– Не скажу, - процедил Вампиров.
Боцман уж и скакал, и орал, и дрался, сулился рублем - матрос молчал.
– Пытать его!
– орал боцман.
– Тащите скуловорот!
– Пусть кэп прикажет, - сказал наконец матрос.
– Тогда скажу.
– Говорите, матрос, - приказал Суер-Выер.
– Кто взял крюк?
– Извините, сэр, но это вы взяли.
– Я?
– изумился капитан.
– Когда?
– Две вахты назад, сэр. Я как раз драил рынду, когда вы выскочили из каюты с криком: "Я вижу истину!" Схватили крюк, привязали его на веревку и стали шарить в волнах океана и сильно ругались.
– Не может быть, - сказал Суер.
– Я ругался?
– Сильно ругались, сэр! "Никак не подцепляется, зараза!" - вот вы что говорили. А я еще вас спросил, что вы подцепляете, а вы и сказали: "Да истину эту, ети ее мать!" Так и сказали, сэр!
Сэр Суер-Выер мрачно прошелся по палубе.