Суер
Шрифт:
В любое время дня и суток наш капитан легко взлетал на мостик, свободно выкрикивая любимую команду:
– Фок-стаксели травить налево!
Глава XLII. Остров Сциапод
Приближаясь к острову Сциапод, мы несколько раз производили рекогносцировку и еще кое-какие действия.
Наши кое-какие действия сердили капитана, и он просил нас таких действий не производить.
Но мы все производили и производили.
Тут Суер плюнул и произвел такое действие, что некоторые из нас внезапно облысели и действия производить
– Вот и молодцы, - похвалил нас капитан, - а то все производите и производите... Посмотрите-ка лучше в подзорную трубу, что это там виднеется на острове.
Я посмотрел в трубу и в зарослях кривандий заприметил большую человеческую подошву голой ноги.
Как некая крыша сарая или пагоды, сверкала она среди пальм и кактус *.
Пятка подошвы была обращена на зюйд, а мысок - на север. Подошва слегка поворачивалась то с зюйда на вест, то с норда на север.
– Весла на воду!
– крикнул капитан.
Старпом кинул весла на воду, и мы посыпались в шлюпку.
– Курс на пятку!
– кричал Суер.
– Праруля!
Вогнав наши весла в песок прибрежного ила, мы выскочили на берег и побежали в сторону подошвы, которая легко угадывалась среди пальм и кнуЦий.
– Осторожнее!
– Предостерегал Суер.
– Не спугните его. Он раним и легко .убегаем.
Но мы все равно, как скоты, шумно ломали лианы и пили воду из растений кривандий, откуда хлестал жидкий голландский сыр.
Наши шумные отсасывания не испугали подошву, и мы вышли на поляну, на которой находился не виданный нами прежде Сциапод.
Прекрасная улыбка мелькнула на его бородатом лице, когда он увидел нас. Детские глаза его ни секунды не затуманились, и мы поняли, что наблюдаем действительную редкость, которая случайно сохранилась под небом Великого Океана.
Действительно, как прекрасен был Сциапод, как невинен и скромен был он, лежащий на спине!
Его единственная нога с огромною подошвой обращена была прямо к солнцу, и, как зонтом, он прикрывался ею от палящих лучей раскаленного светила.
– О двуногейшие господа!
– воскликнул он, когда мы приблизились. Прошу вас скорее в тень моей подошвы, ибо даже ваши достойные ноги, собранные воедино, не смогут своими подошвами произвести тени, моей ноге подобной.
Мы достали пиво, виски, помидоры и уселись вокруг Сциапода в тени его великой и одинокой ноги.
– Ну как?
– добродушно спрашивал нас одноногий монстр.
– В тени-то полегче будет?
– Весьма и весьма сладостная тень, - отвечал тенелюбивый лоцман Кацман.
– В тени вашей подошвы куда приятней, чем под тентами ресторана "Савой-Берлиндер".
– А почему у вас всего одна нога?
– спрашивал Пахо-мыч.
– Что это? Боевые действия или хирургия?
– Да нет, - весело отвечал Сциапод, - мы, Сциаподы, рождаемся с одной ногой, чем и отличаемся от вас, двуногих, от трехногих марсиан, восьминогих моллюсков,
– Но простите, милостивый государь, - сказал Суер, - с ногою все ясно, но интересует один вопрос: чем вы, собственно, занимаетесь?
– Как то есть чем?
– засмеялся Сциапод.
– Лежу здесь и ногой от солнца прикрываюсь.
– А чем снискиваете хлеб свой насущный?
– Позвольте, господа, а зачем мне хлеб? Вот вы сидите в моей тени, пьете пиво, виски, а мне ведь даже шампанского не предложили. Впрочем, я не обижаюсь. Никому еще не приходило в голову, что Сциаподам нужно что-нибудь, кроме тени их ноги. Поверьте, я только защищаюсь от солнца, а на шампанское не рассчитываю.
– Так значит, вы не сеете и не жнете?
– строго спросил Суер.
– Не сею, - добродушно разъяснял Сциапод, - и жать не умею. Но поверьте, дружок, не так уж просто следить за продвижением светила и поворачивать свою подошву вовремя. Это тоже работа, правда, приятная и не нарушающая сущность моей души.
– Черт возьми!
– воскликнул Кацман.
– У меня на борту столько работы, и вся она нарушает сущность: то рифы обходи, то корябай дно лотом, то нюхай плотность волны, то клейкость морской пены - сплошной невроз. Не попробовать ли идею Сциапода?
Тут лоцман снял галош, вышел на солнышко и задрал пятку к лучам нашего дневного ярила.
К сожалению, тенью подошвы он не сумел прикрыть хотя бы собственное ухо.
– Не обратим внимания на эту глупость, - предложил Суер, - виски, пиво, жара. Рассмотрим поступок лоцмана как лечебную физкультуру, а сами тем временем предложим шампанского достойному другу, который, как выяснилось, не сеет.
– Не сеет, не сеет, - проворчал Пахомыч.
– Небось отвези его куда-нибудь в Орехово-Зуево - сразу бы засеял и зажал.
Суер поднес шампанского работнику своей подошвы, Сциапод с удовольствием пригубил и тут же предложил:
– Я вижу, что вы достойные посетители и открыватели новых островов. Прошу вас, залезайте все на мою подошву, и я покачаю вас над вершинами пальм и кривандий.
И мы, захватив пиво и помидоры, забрались на раскаленную подошву.
Только тут я понял, что, кроме необходимой Сциаподу тени, он получает нужнейшее для его ноги тепло. Нога у него, очевидно, была мерзлячка.
Мы славно попили на подошве пивка и кидались помидорами в пролетающих попугаев.
Только под вечер попрощались мы с нашим единоногим другом, обещая прислать ему грубый шерстяной носок на более промозглые времена.
Глава XLIII. Бодрость и пустота
Не сразу, далеко не сразу разобрали мы, что это за прямоугольники стоят повсюду на взгорках, дорогах и просто на траве открываемого нами нового острова.
К прямоугольникам же, большей частию деревянным, приделаны были какие-то штуки, вроде дверей с ручками бронзового литья.