Судья
Шрифт:
Баринов сделал вид, что мучительно раздумывает. Инна нервно оправила платье.
Наконец Баринов тяжко вздохнул.
— Ну хорошо. Хоть мне это и неприятно, все-таки из уважения к светлой памяти Вадима — царствие ему небесное! — я обязан принять любое твое решение. Но советую тебе все обдумать еще раз.
— Я уже тысячу раз все обдумала и передумала. Бизнес твой.
Баринов поставил бокал. Его рука дрожала.
— Хорошо. Думаю, нам нужно встретиться и обсудить, какую долю в
Инна мотнула головой.
— Ты не понял. Я отдаю все.
Улыбка Баринова медленно растаяла.
— Что-что? Повтори еще раз.
— Я. Отдаю. Все. До последнего винтика.
— Но, Инна, помилуй…
— Фирма. Контрольный пакет акций. Земельные участки. Даже особняк, в котором я сейчас живу. Себе оставляю небольшое выходное пособие — скажем, десять-пятнадцать процентов прибыли. Что скажешь?
Баринов шумно выдохнул, расстегивая ворот рубашки. На его лице, помимо воли, проступала счастливая улыбка.
— Ну, что я могу сказать… Честно говоря, я до сих пор не могу прийти в себя. Это так неожиданно.
Инна торопливо заговорила:
— Я хочу сделать все по уму. Чтобы я отдала тебе бизнес, ты его получил, мы пожали руки и больше не возвращались к этой теме. Мне нужен твой совет. Как лучше поступить?
— Подожди.
Баринов спрыгнул с дивана. Маленькими ножками протопал к мини-бару, плеснул виски.
— Вот что я думаю, — он устроился на диване поудобнее, суча ножками по полу. — Бизнес Вадима нужно продать. Что ты так смотришь?
— Нет-нет. Если ты так считаешь, значит, правильно. Мне, честно говоря, все равно.
— Ну вот. Мы превращаем бизнес в деньги. Деньги превращаем в банковские облигации. Облигации нужно положить на депозитный счет.
— Мой менеджер займется.
— Таким образом, ты сможешь получать свои проценты, а я… — улыбнувшись, Баринов махнул ручкой. — Там посмотрим.
Инна кивала, а сама думала: «И смотреть нечего! Загребешь дядины деньги и свалишь на юга доживать старость. Вы все такие».
Вслух сказала:
— Тебе виднее. Надеюсь, все получится, и мы останемся довольны друг другом.
— Конечно. Инночка, не сомневайся. Постой, может, ты голодна? Я велю что-нибудь приготовить.
— Нет, спасибо, — Инна встала. — Мне пора. Спасибо за радушный прием.
— Пожалуйста-пожалуйста. Всегда рад тебя видеть.
— Как меня найти, ты знаешь.
Инна направилась к выходу.
— Конечно, Инночка, безусловно, — кивал Баринов, семеня за ней следом.
На пороге Инна обняла Баринова, и даже поцеловала в жирную щеку. Баринов, смущенно смеясь, сказал:
— Ну, Инна, удачи.
— И тебе того же.
Дома Инна собрала кой-какие вещички, чтобы провести ночь в гостинице. Написала
«Я скажу ему, что все кончено. Мы свободны. То-то обрадуется!»
Инна прочитала записку и, весело смеясь, дописала постскриптум. Поцеловала листок.
Взяла сумочку. Направилась к выходу.
На пороге обернулась. Окинула взором пустой Дом.
— Эй вы, все! — крикнула она, смеясь. — Не скучайте без меня! Я скоро вернусь!
Через минуту снаружи послышался рокот мотора и шорох колес.
Глава 38. Охота
— Есть, — сказал парень в спортивном костюме, закрепляя микрофон на внутренней стороне ветровки Павла. Отошел на шаг, прищурился, приподнял козырек бейсболки.
— Ну-ка, запахнись.
— Не нукай, — Павел запахнулся.
— Походи немного.
— Зачем?
— Нужно проверить, нет ли посторонних шумов.
— Вам нравиться делать из меня идиота, — Павел сделал несколько неловких шагов.
Парень в бейсболке приложил ладонь к уху, прослушал сообщение оператора. Повернулся к Быстрову.
— Все отлично. Червячок насажен на крючок.
— Ясно, — Быстров оглядел Павла, поправил ворот застегнутой наглухо куртки.
— Готов?
— Да.
Втроем они направились к стоявшему за углом микроавтобусу.
Они забрались в фургон. Машина тронулась. Оператор в углу вертел регуляторы частот.
Быстров перехватил взгляд Павла.
— Ты уверен, что нужно ехать к парку?
— Он часто там бывает. Не спрашивайте, откуда я знаю.
— Что Ему нужно?
— Присматривается. Помяните мое слово, скоро в этом парке что-то будет.
Быстров поиграл желваками, вылитый Точилин.
Повернулся к парню в спортивном костюме.
— Ничего не забыли?
— Ничего, — сказал Павел. — Подгузник разве что.
Быстров некоторое время пристально смотрел Павлу в глаза.
— Ты все понял, Покровский? Не подведи.
— Понял. Выучил назубок. Я помогу вам, а вы — мне.
Машина остановилась.
Быстров открыл дверь. Дохнуло вечерней прохладой.
— Ну, с Богом.
— К черту, — Павел полез наружу.
Он быстро зашагал по улице, подняв воротник куртки. Темнело. Небо на горизонте приобрело багряный оттенок.
Механический голос оператора в правом ухе заставил его вздрогнуть.
«Не оглядывайся. Иди прямо, смотри вперед. И не дергайся, когда я выхожу на связь».
— Я и не дергаюсь, — сказал Павел, и прикусил язык: проходившая мимо девушка в светло-зеленом платье шарахнулась от него.