Чтение онлайн

Нежные кончики пальцев обхватили мое предплечье. Бронзовая кожа контрастировала с черной тканью моего пиджака. Мой взгляд проследил за ее руками до самых стройных плеч. Черное платье, в которое она была одета, плотно облегало ее торс, затем свободно струилось по узким бедрам и демонстрировало стройные ноги. Ее темные волосы были стянуты в узел на затылке. Она была воплощением элегантности и изящества. Мой взгляд нашел ее лицо. Она подняла на меня глаза, и грусть в ее глазах совпала с моей. Так было всегда.

— Привет, Лирика, — сказал я, стараясь не показаться

удивленным тем, что она здесь. Конечно, она должна была быть здесь. Здесь она не была призраком. Здесь она была племянницей королевы. Здесь она была моей женой, хотя прошло уже шесть месяцев с тех пор, как я ее видел. Я оставил ее в постели Линкольна после того, как спас ее от гнева его отца. Затем я нашел ее отца и подарил ей счастливый конец, который она заслужила, единственным известным мне способом.

Она улыбнулась, и я почувствовал себя как дома, хотя это и не должно было быть так.

— Грей.

— Нам нужно найти свои места, — сказал ей Линкольн, потянувшись, чтобы положить руку на ее спину.

Все смотрели на нас с любопытством. Линкольн был чужим для этих людей. Я мог бы сказать, что он дальний кузен или давний друг. Это было бы легким прикрытием.

Но что-то зашевелилось внутри меня, побуждая меня потянуться вниз и схватить его за запястье, прежде чем он коснется ее.

Может быть, это был вызов, прозвучавший в его словах той ночью в моей библиотеке, который заставил меня вести себя вызывающе. Может быть, это было нежелание отвечать на ненужные вопросы о моем фиктивном браке на похоронах моего хорошего друга. Что бы это ни было, оно врезалось в меня.

— Она должна сидеть со мной.

— Ни черта она не должна.

Мой взгляд остановился на нем, острый как железо.

— Для всех этих людей она все еще моя жена. Если ты не хочешь превратить это в рассадник сплетен в таблоидах, когда это должно быть поминовением нашего друга, она сядет со мной.

Лирика слабо улыбнулась.

— Линк, все в порядке. Это всего лишь час.

Линкольн сжал кулак на спинке соседней скамьи.

Я подошел к нему вплотную, наклонившись так, чтобы только он мог слышать.

— Ты думаешь, я не знаю, каково это — смотреть, как другой мужчина входит, обхватив своими руками женщину, которую я люблю? Что это не колотит меня каждый раз, когда я вижу ее с ним, зная, что это должен быть я? — мое сердце колотилось. — Единственная разница в том, что, когда ты уйдешь отсюда, Лирика уйдет с тобой.

Его челюсть напряглась, но он кивнул.

— Если ты хоть пальцем к ней прикоснешься, я тебя убью на хрен.

Я усмехнулся про себя, положив руку ей на поясницу и ведя ее по проходу к третьему ряду. Линкольн может выполнить свое обещание. Он может действительно убить меня. Но это будет не сегодня.

Несколько человек обратили на нас внимание, когда мы проходили мимо. Большинство были поглощены своим горем, вытирая слезы платками.

— Как дела? — Лирика наклонилась и тихо спросила.

Я почувствовал присутствие Линкольна, который сидел прямо за нами.

Я уставился вперед, наблюдая, как Уинстон играет убитого горем отца,

а Сэди — королеву, которая утешает его, медленно поглаживая рукой по спине. Я убедил себя, что это была роль, подобна той, которую сейчас играла Лирика. Только она не утешала меня нежными прикосновениями. Она просто утешала меня своим присутствием.

— Нам не нужно этого делать, — сказал я.

— Что делать?

— Вести себя как два друга, которые встречаются за выпивкой.

— Я думала, мы друзья, — в ее голосе послышались нотки раздражения.

— Тебе следует пересмотреть свое определение понятия друг.

Она хмыкнула.

— Приятно видеть, что ты не изменился.

Мой рот искривился от ее отношения.

— Ты тоже.

Она протянула руку, чтобы моя рука легла на скамью перед нами, и положила свою сверху.

— Линк рассказал мне, что случилось. О том, как ты побежал к Лиаму, обнял его, понес его. Что-то трагическое случилось с кем-то важным для тебя, и, нравится тебе это или нет, ты важен для меня. Так что, да. Думаю, я имею право спросить, все ли с тобой в порядке.

Некоторые эмоции лучше держать под охраной, заперев их там, где никто не сможет до них добраться, где их нельзя будет использовать как оружие. Сожаление было одной из них.

Был ли я в порядке?

Нет, блядь.

Из-за меня Лиам лежал в гробу с тремя дырками в груди. Я не должен был просить его узнать эти имена. Я должен был сделать это сам. Мой взгляд остановился на его бледной коже, неподвижном теле и глазах, закрытых в вечной дреме, и тошнотворное осознание скрутило мое нутро. Это должен был быть я.

— У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты нашел моего отца и дал ему знать… — она пожала плечам. — …знаешь, что я жива, — последние два слова она произнесла шепотом, как будто кто-то мог услышать.

— Я сделал это не ради благодарности.

Она усмехнулась.

— Тем больше причин благодарить тебя.

Иногда я задавался вопросом, что она видит, когда смотрит на меня, какую жизнь она прожила, чтобы открыто приветствовать моих демонов и называть их своими друзьями. Я бы сказал, что Братство сделало это с ней, но Лирика была не чужда тьме задолго до того, как Обсидиан завладел ею. То, как свободно и безоговорочно она любила такого человека, как Линкольн, было тому подтверждением. Если ее любовь принесла прощение его грехам, то, возможно, у меня еще есть надежда.

Служба была традиционной. Никаких восхвалений, много молитв и хор, исполняющий двадцать третий псалом. После службы я проводил Лирику в заднюю часть собора, чтобы она могла спокойно уйти с Линкольном, не будучи замеченной.

Она смотрела на меня, и в ее глазах бушевала буря тысячи невысказанных слов. Затем, наконец, она сказала: — Береги себя.

Я улыбнулся, забавляясь, всегда забавляясь тем, что может вырваться из ее уст.

— Ты беспокоишься обо мне?