Судьбы
Шрифт:
Ориел слушала и чувствовала, как ее охватывает знакомое возбуждение. Она знала, что, когда он так говорит, все получится.
— У него завоеватели появляются в первой же сцене, — продолжал рассуждать вслух Кир. — Зрители получают все, за чем пришли, с самого начала. Надо постепенно нагнетать обстановку, намекать на что-то необычное. Мы можем через эту девушку, Салли, показать, как меняются люди в городе, пусть все медленно начнут соображать, что происходит что-то страшное. Зрители все время будут в напряжении, стараясь
Ориел настроилась на его волну, у нее это всегда получалось и, подобно Киру, уже могла представить себе готовый фильм.
— Тогда к моменту появления чудовищ аудитория будет достаточно взвинчена, — закончила она за него, а он обнял ее и поцеловал в награду за сообразительность.
— Верно. Черт, надо все записать.
— Потом пошли записи с посыльным Шусмиту. Знаю, это дорого, но тогда он получит их сегодня, пока еще не забыл о встрече с тобой.
Кир снова поцеловал ее.
— Что бы я делал без тебя? — хрипло прошептал он и помчался в дом.
Через минуту она услышала стук старой машинки. Она снова села на качели. Теперь, когда Кира рядом не было, ее эйфория сразу же испарилась.
Неожиданно она почувствовала себя одинокой. Будто ей чего-то не хватало. У Кира есть мечта, у него пожар в крови и видения в голове, а что есть у нее? Она положила руку на живот и улыбнулась. У нее есть тайна. И она еще ничего ему не сказала.
Она почувствовала, как щиплет щеки, коснулась пальцами кожи и удивилась, ощутив влагу.
Внезапно ей безумно захотелось поговорить с матерью. Она и сама не понимала, в чем дело. Ведь она все еще злилась на нее за попытку откупиться от Кира. Он только на прошлой неделе проговорился, и Ориел никак не могла с этим смириться.
И все же… она ведь никогда еще не была беременной. Когда врач сообщил ей об этом, она страшно обрадовалась, но в то же время немного испугалась. А теперь она чувствовала себя такой уязвимой, что самое время услышать голос матери, вспомнить о давно умершей няне, о старом Доббине, на котором она так любила качаться в детстве, о жареных курах, приготовленных кухаркой по особому рецепту, о сладком лимонаде, о деревьях, поросших мхом…
Она прошла мимо мисс Тиллсон, склонившейся над журналом, и направилась к платному телефону в холле, роясь в сумке в поисках мелочи. Конечно, лучше, чтобы за разговор заплатила мать, но ей не хотелось, чтобы Кларисса догадалась, насколько тяжело у них с финансами. Она набрала номер дрожащим пальцем и услышала, как на другом конце континента раздался звонок.
На пятом звонке трубку сняла Вилли, служанка матери.
— Привет, Вилли. Это я, Ориел.
— Ох, мисс Ориел! — услышала она вскрик и живо представила себе, как
— Мне тоже приятно слышать тебя, Вилли. Мама дома?
Последовала короткая, но многозначительная пауза, после чего снова послышался голос Вилли.
— Понимаете, я не знаю, мисс Ориел. Миссис Сомервилл… она очень на вас сердилась за то, что вы сбежали, а потом и замуж вышли. Она не велела мне звать ее, если вы позвоните.
— Пожалуйста, Вилли, ты только скажи, что я звоню. Скажи, что это очень важно. Даже срочно.
— Ладно, мисс Ориел, сделаю. Подождите минутку.
Минута превратилась в две, и Ориел пришлось опустить еще монету. Она чувствовала, что нервы у нее на пределе, и уже собралась положить трубку, как услышала четкий, несколько взволнованный голос матери.
— Ориел? Это Кларисса. Что случилось? — Голос звучал резко, но Ориел знала, что эта резкость вызвана тревогой, и на глаза набежали слезы. Глубоко в душе она скучала по матери. И, поняв, что мать все еще о ней беспокоится, она шмыгнула носом и вытерла текущие по щекам слезы. — Ориел? Ориел? Ты плачешь? Что стряслось, детка? Что он с тобой сделал? — Ярость в голосе матери заставила Ориел улыбнуться.
— Нет, мама, я не плачу. То есть плачу, но от счастья. Мамочка, я хочу, чтобы ты знала. У меня будет ребенок!
Молчание длилось целую вечность. Ориел нервно сжала пальцами провод, потом облегченно вздохнула, услышав прерываемый слезами голос Клариссы.
— Ох, Ориел… девочка моя… я так… я так… — Ориел затаила дыхание, надеясь услышать желанные слова, потом снова расплакалась, когда Кларисса сказала: — Так счастлива. Я реву, как школьница. Подожду минутку, только платок возьму.
Ориел прислонилась к стене, смеясь и плача одновременно. Хорошо, что Кир печатает там наверху, а мисс Тиллсон поглощена последними журнальными сплетнями. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь ее сейчас видел.
— Милая, ты меня слышишь?
— Да, мама. Ты ведь рада, правда? — спросила она, и Кларисса узнала в ней ту маленькую девочку, о которой так тосковала. В этот момент вся ее злость и ощущение предательства исчезли, она ухватилась за стул и с дрожащей улыбкой повернулась к стоящей рядом Вилли, улыбающейся от уха до уха от таких замечательных новостей.
— Да, детка, конечно, я… но я слишком молода для бабушки! — Произнеся эти слова, она машинально взглянула в зеркало и успокоилась — она увидела там женщину в расцвете красоты. У нее все еще регулярно приходят месячные, так что она и родить может, если захочет. И у нее все еще есть Кайл. Но сейчас не время думать о Кайле. Или том постоянном страхе, который она испытывает с того дня на озере. — Дорогая, я просто в восторге, — откровенно призналась она. — А как обрадуется отец!