Судьба
Шрифт:
Две молодые женщины были выше Тедж, хотя не такие высокие, как баронесса. Айвен мысленно называл их «модель» и «топ-модель», пока не припомнил, что видел их на снимках. Модель… ну да, это средняя сестра, Гуля. Впечатляющая внешность – кожа цвета красного дерева, волосы цвета красного дерева, глаза цвета корицы, и одета во что-то сине-зеленое и струящееся. А вторая, та, что повыше, постарше и еще более стройная – что вообще-то невозможно, – это Звезда. Кожа – такая же пикантная, что и у сестры, гладкие эбеново-черные волосы, забранные в пучок, практичный черный брючный костюм.
Драгоценности, хвала богам, разноцветные, – это существенно упрощает дело. Айвен мгновенно распознал Изумруд (зеленая сияющая кожа, а волосы – как солнечный свет в листве) и Жемчуг (тоненькая, с заостренными ушками и белой кожей, украшенной серебром, а волосы – снежно-белые, не очень длинные). Их брючные костюмы, возможно, и смотрелись бы помятыми с дороги, будь они надеты на ком-нибудь другом.
Двое молодых мужчин были не столь узнаваемы, но методом исключения Айвен попробовал определить, кто они такие. Оба пониже, чем старшие сестры Аркуа, рост примерно как у Байерли. Один, с жесткими черными волосами и смугло-оливковой кожей, вполне бы мог сойти за эскобарца. У другого, более коренастого, кожа была цвета красного дерева, как у барона, но на ней виднелись вкрапления черного оникса и серебра. Уши у него – единственного из всех Драгоценностей – были обычной круглой формы, еще одно отличие от того старого группового портрета у Морозова. Оба носили обычную эскобарскую одежду: рубашки с коротким рукавом навыпуск. Один из них – похоже, что Оникс, а вот второй…
– Амири! – воскликнула Тедж, бросаясь к нему. – Как ты изменился! Гагат!
Смуглый мужчина обнял ее, прикрыв глаза, словно возносил молитву.
– Ты жива. Вы обе живы. Но… – Он снова открыл глаза, видно было, что он очень рад их видеть, но почему-то сердится. – Мы ждали столько месяцев! Ни словечка, пока… ох! Мы даже не знали, живы вы или уже нет!
– Прости, прости… – Тедж уже то ли плакала, то ли смеялась. – У нас закончились деньги, удача… да все почти закончилось…
Риш пощупала мускулы на руке у Гагата, потрогала закругленное ухо.
– Ух, какой ты теперь стал! А твоя красивая кожа? Что с ней такое?
– Это не навсегда, – заверил Гагат, крепко ее обняв. – Только для того, чтобы можно было смешаться с эскобарцами, это убирается. А плюс пятнадцать кило – в основном мускулы, хотя немного жирка есть, чтобы изменить форму лица. Это все проделали Дюроны.
Тедж протанцевала по кругу, раскинув руки, точно хотела обнять каждого.
– Ох! Как вы меня нашли, как вы сбежали, почему вы все здесь?.. И бабушка с вами?
Немного в стороне стояла очень высокая женщина, со спокойной снисходительностью наблюдая весь этот балаган. В этой комнате она была самой высокой, выше Айвена. Костюм ее составляли свободные шелковые брюки, рубашка и легкое пальто до колен – некий неопределенный планетарный стиль. Худенькая, почти хрупкая, но с безупречной осанкой. Кожа не очень упругая – возраст все-таки сказывается, но изящество всего облика времени не подвластно. Ее серебряные волосы были пострижены очень коротко, но это лишь подчеркивало идеальную форму головы.
Тедж,
– Ну да, ну да… – пробормотала аут-леди.
Таможенник перебрался поближе к Айвену, с некоторой опаской глядя на то, как все Аркуа без умолку балаболят и буйно жестикулируют. Похоже, он считал, что лучше уж знакомый фор-лорд, чем незнакомые джексонианцы. Не слишком заботясь, слышат ли их другие в этой комнате, он спросил:
– Это действительно ваши родственники, капитан лорд Форпатрил?
Айвен уже был близок к тому, чтобы с жаром отрицать столь абсурдное предположение… Он уже открыл было рот – и тут же осекся.
– Ну… в каком-то смысле да. Вроде как это мой тесть, это теща, – он кивнул в сторону обоих, – и, хм… братья и сестры моей жены, значит, мои невестки и шурины?
– Все они?
– Угу, пожалуй. Знаю, они не похожи… Это сложно объяснить… – Он вздохнул: – Да, все они мои родственники. – Айвен помолчал, испытывая некоторую неловкость и сомневаясь, продолжать ли, но все же добавил: – И моя, хм… леди вот там, как бы это сказать? Бабушка через брак? Мать матери моей жены. Вдова.
Вдова… хоть в чем-то ему повезло, как же хорошо, что это именно так. Старикан гем-генерал… это уж было бы слишком-слишком!
«Погодите-ка, ведь здесь не полный комплект! Эрик еще не нашелся, старший брат, и из Драгоценностей еще двоих не хватает – Рубин и кто там еще? А, вспомнил, Топаз, вот кто». Так, может, Аркуа – такие измотанные и нервные не только из-за скачковой болезни и всех этих часов на Барраяре под стражей?
Таможенник молчал – видимо, переваривал услышанное и пытался сообразить, что теперь делать. Айвен на него искоса поглядывал, но тоже молчал. А что? Он уже, собственно, все сказал…
Тут как раз подбежала Тедж, схватила его за руку и поставила пред светлые очи барона, баронессы и леди гем Эстиф. Эх, жаль, он небритый и не в мундире, а в этих мятых цивильных шмотках, которые подобрал с пола в их спальне. Хотя и у Аркуа после путешествия видок не ахти.
Тедж засмущалась и еле выдавила:
– Папа, баронесса, бабушка – это мой барраярский муж лорд Айвен Ксав Форпатрил. – «Можно подумать у нее еще несколько на других планетах…» – Только он как лорд ничем не владеет.
Трое старших смотрели на Айвена с застывшими улыбками и, похоже, не спешили выказывать родственные чувства.
– Лилли Дюрона именно это и сказала, – произнес барон.
– Нам показалось все это весьма странным… – добавила баронесса.
– Ничего не прояснило, – завершила леди гем Эстиф.
– Свадьба получилась как бы экспромтом, – пояснила Тедж, – но тогда это избавило нас с Риш от массы неприятностей. Я позже объясню.
Суровое лицо барона малость просветлело. Он был невысокий, коренастый и чем-то напоминал Айвену графа Фалько. С графом Айвену всегда бывало как-то не по себе, а нетерпеливо-раздражительные интонации барона вызвали еще более неприятные ассоциации с дядей Эйрелом, когда тот не в духе. Вот черт!..