Чтение онлайн

Этот спор был бессмысленным, но он все еще делал попытки. Гилтас взял ее за руку. — «Ты в самом деле можешь покинуть нас?»

«Лишь с твоего благословения». — Кериан крепко сжала его руку. — «Оно у меня есть?»

Его глаза наполнились мукой, и она притянула его ближе. Какая польза от того, чтобы хотеть, чтобы она была не такой, какой была? Изменит ли он ее, если попробует? Конечно же, нет. Но часть его не могла не желать, чтобы она прекратила подвергать себя опасности.

Ткнувшись

лицом ей в шею, Гилтас прошептал, — «У тебя есть мое благословение, как бы ты ни выбрала поступить».

Он гордился ее мужеством и, в конечном счете, разделял ее стремление вернуть потерянными ими земли. Но он не мог позволить себе роскошь следовать за этой мечтой. В такие как этот моменты Гилтас ненавидел быть Беседующим, не способный отрицать приоритет блага государства перед своей собственной семьей. Такова была цена королевского сана.

Их ребенок родился в первый день нового года. Дать сыну имя было привилегией отца, и Гилтас выбрал имя Балифарис, означавшее «Молодой Балиф».

Хамарамис, замещавший отца матери, держал руку Кериан во время родов. Позже он клялся, что ему было в тот момент больнее, чем ей. На его руке и в самом деле была повязка, но Трусанар заверил его, что переломы аккуратно срастутся.

Мокрая от пота, Кериан прижала к себе сына. Мать и дитя погрузились в сон. Старый генерал шепотом спросил Беседующего значение выбранного им имени.

«Балиф, хоть и проклятый и изгнанный, выковал новую нацию. Надеюсь, мой сын сможет сделать то же самое». — Его странная галлюцинация, когда он находился на грани смерти, оставила у Гилтаса чувство родства с давно мертвым сильванестийцем.

Откровенно говоря, Кериан была любящей матерью. Но она также была верна своему слову. Спустя три месяца после рождения Балифариса, она эмоционально попрощалась с сыном и мужем, оседлала Орлиного Глаза и улетела в вечернее небо.

Когда она с грифоном скрылись из виду, Гилтас почувствовал на плече руку. Это был его старый архивариус, Фаваронас.

С момента Великой Перемены любимый библиотекарь Беседующего мало появлялся на виду, проводя все дни, записывая свои странные приключения в Молчаливой Долине. Его тесное общение с колдуном Фитерусом привело его к удивительным выводам о происхождении Инас-Вакенти и ее силы. Он считал, что за странной природой долины стояли не драконьи камни и божественная магия. Столетия до и после основания первого эльфийского королевства Беседующий Сильванос, поддерживаемый корпусом могущественных магов, трудился, чтобы подавить любую духовную оппозицию трону. Маг за магом, у врагов Беседующего отбирали их силу и запечатывали в каменные столбы Инас-Вакенти. К примеру, Общество Коричневых Капюшонов диких

колдунов было уничтожено до последнего эльфа. Позднее, маг Ведведсика попытался создать свою собственную расу, используя темную магию для преображения животных в подобие эльфов. Этим трансформациям был положен конец. Рассматривавшиеся как мерзость, его творения навсегда были заточены в Инас-Вакенти, вместе со своим создателем. Ведведсика и был тем упоминавшимся в свитках «Отцом, Который Не Сделал Своих Детей».

Летающие огоньки были поставлены охранять долину, удерживая звероэльфов внутри, а всех остальных животных — снаружи. Но одно из существ бежало, возможно, с помощью Ведведсики, и при помощи запретного заклинания долголетия поддерживало в себе жизнь, чтобы однажды получить возможность отомстить за то, как обошлись с изгнанниками. Этим единственным беглецом был Фитерус, ненавидевший расу эльфов и строивший планы ее уничтожения.

Завершив хроники, Фаваронас взял на себя новую роль, наставника сына Беседующего.

«Пойдемте, сир», — тихо сказал он. — «Время начать давать ребенку уроки».

Отвлекаясь от проглотивших его жену облаков, Гилтас с удивлением посмотрел на него.

«Но он еще младенец».

Ученый повесил на плечо большую сумку со свитками. — «Да, сир. И ему нужно так многому научиться».

Возле пустой вулканической оболочки, бывшей некогда домом Оракула Дерева, на песке сидел старик, прислонившись спиной к черной каменной пирамиде. Он считал свою внешность прекрасной. Старость — внешность старика, как у человека — давала множество преимуществ. Слушатели были почтительны. Они не падали, съежившись, лицами ниц, и не ждали, что он сделает невозможные трюки одним щелчком пальцев. Он таинственным образом приходил и уходил, давал подходящие невразумительные советы, и мягко направлял усилия смертных, вместо того, чтобы управлять ими. Это было самым приятным занятием.

Было.

Он понес суровое наказание за вмешательство в судьбу эльфов. Едва осень окрасила леса старого Квалинести во все оттенки золота и багрянца, его выдернули и судили. Приговор был пятьсот лет изгнания, лишение божественной силы и (поворот, который он считал особенно ироничным) заключение в немощное тело, которое он когда-то использовал лишь для маскировки. На сегодня у него оставалось еще впереди четыреста девяносто девять лет и десять месяцев.

Он откинул голову и рассмеялся. Этот звук отразился от каменной пирамиды у него за спиной и разнесся по пустым пескам, пока расстояние не поглотило его. Его изгнали, заключили в слабое и болезненное тело, но зато раса эльфов уцелеет.

Оно того стоило.