Судьба
Шрифт:
Такой же совет давал ей и Дамос, когда обвинял ее в чрезмерном почитании Язона.
— Я не привязалась к нему. Просто он не может остаться один.
— Тогда я попрошу кого-нибудь из деревни присмотреть за ним, пока нас не будет. — Туза поднял руку, чтобы сказать что-то еще и придать словам значимость, но не нашел нужных слов.
Потом он пожал плечами и ушел. Ике даже не захотелось узнать, что он намеревался сказать. Разговор ее очень расстроил.
Царевич Сарпедон был очень озабочен.
Пасифая все-таки немного выпрямилась при его появлении и улыбнулась.
— Сын мой, я по тебе так скучала, — нежно проговорила она, протягивая руки для его поцелуя. — Какое чудо привело тебя домой?
Сарпедон наклонился над высохшей кожей и расстроился, отметив, что мать еще больше сдала.
— На Крите никаких чудес больше нет, — сказал он резче, чем намеревался. — Есть только Минос.
Она отняла руки.
— Ты не похож сам на себя, отвечаешь так дерзко. Что случилось? Что-то не так?
«Все не так», — захотелось крикнуть ему. Разве она так ослепла, что ничего не видит? Повсюду во дворце эти рога Посвящения, мужские символы вытесняют женские. И наконец эта новая арена; как долго царь будет продолжать издеваться над их священными ритуалами?
— Меня вызвали, чтобы я освятил очередное надругательство царя над нашими обычаями, — ответил он. — Мне нужно выбрать прыгунов для праздника.
— Но ведь это обязанность богини-царицы.
— Да, но, как заметил царь, ты уже не покидаешь своих комнат, мама. А новая арена построена возле гавани.
Она немного подумала.
— Но он говорил... Ведь теперь Ариадна должна стать царицей. Бычью арену должна освящать твоя сестра.
Неужели она не понимает, что его сестра ничего не способна сделать: у нее меньше власти, чем у всех них. Пасифая не желала видеть правду и пряталась от нее.
— Ариадна еще не готова к своим обязанностям, — сказал Сарпедон, придавая нужное направление их разговору. — Поэтому я пришел к тебе, настоящей богине-царице. Мама, меня очень беспокоит эта Ика. Боюсь, что оснований называть ее Прорицательницей нет никаких.
Странный огонек промелькнул в ее глазах.
— В самом деле. Я слышала, что ты и она... понимаете друг друга...
Что за глупая идея — весь двор считал их любовниками. Да он бы ни за что не дотронулся до этой женщины!
— Я знаю только то, что она не торопится показывать свой пророческий дар. Больше я ждать не могу, нужно доказательство истинности ее претензий.
— Сын мой, ты все в жизни воспринимаешь так серьезно. Ведь эта Ика — она хорошенькая девушка, почему бы вам не провести приятно время вместе с ней?
— Двое уже проводили с ней время, мама. И кроме
Он, конечно, понимал, что поступает жестоко, но как иначе расшевелить мать?
— Засматривается на Миноса, — Пасифая заволновалась. — Скажи мне... скажи... и как же он? Он ей отвечает?
Внутри Сарпедона все так и кипело от негодования. Она должна знать, что царь чудовище и его нужно остановить, но в глубине души Пасифая до сих пор любит своего мужа.
— Не могу сказать, — солгал он. Ему было противно таким образом побуждать ее к действиям, но ведь только она, земная богиня, может ему помочь. — Царская стража хорошо охраняет его покои.
— Приведи ее ко мне, — сухо приказала Пасифая.
Невероятно, как она изменилась. Со страхом, потом с восторгом, он наблюдал за тем, как мать приобретает свою прежнюю осанку. Властный голос, строгий взгляд: она становилась настоящей царицей.
— Что ты хочешь сделать? — спросил он тихо, не желая спугнуть перемену в ее поведении.
— Мы испытаем ее. И узнаем, говорит она правду или лжет.
— И если она обманывает нас?
Ее улыбка стала зловещей.
— Мы сумеем избавиться от нее.
Язон лежал возле костра, а Дори готовила еду. Ему не нравилось, что она слишком суетится: есть не хотелось.
— Не надо еды, — отрывисто сказал он. — Принеси просто вина.
Она подпрыгнула, словно ее застали за преступным занятием.
— Ты проснулся?
— Не объясняй мне, что я делаю. Мне нужно выпить твоего вина.
Он понимал, что разговаривает с ней грубо, но он так плохо себя чувствовал! Все его внутренности выворачивало наизнанку, и словно тяжелый молоток колотил по черепу.
Она подошла к нему, крепко сжимая в руках сосуд с вином. Язон с жадностью потянулся к вину, будто от напитка зависела его жизнь.
— Тебе вино не поможет, — сказала она тихо.
— Я сам знаю, как мне поступать, — ответил Язон гневно. Он понимал, что она не виновата, но ярость искала выхода.
— Ты думаешь, мне нравится лежать здесь день и ночь и смотреть, как ты за мной ухаживаешь? Что мне доставляет удовольствие видеть, как ты суетишься у костра и спешишь ко мне, едва я произнесу слово? Я устал быть таким: слабым, беспомощным, почти уже не мужчиной...
— Ты не виноват, это вино... — покраснела она. — Это все из-за порошка.
Ика выглядела так беззащитно, что Язон показался себе чудовищем.
— Я не знала, что мак обладает такой силой, — продолжала она, переведя дыхание. — Я знала только, что он облегчает боль и помогает заснуть. Мои познания не шли дальше этого.
«Мак? Неудивительно, что я все время хочу спать», — подумал Язон. Он знал, что этот порошок может подчинить человека своей власти и избавиться от нее будет трудно. В лучшем случае его ожидают судороги, головокружение, тошнота. В лучшем...