Судьба.

ПРОЛОГ

Сегодня у меня очень печальный день. С самого утра я рыдаю как Кристи, это моя младшая сестренка, которой всего-то четыре года. Я старше её на шесть лет. Я уже взрослая, но только не сегодня.

Еще с утра я узнала, что мой единственный друг и защитник уезжает. Вернее, его увозят, несмотря на то что ему хотелось бы остаться. А это точно так. Я это точно знаю.

– Элеонор! Хватит тут рыдать!! – кричала Эмма, моя, так сказать, нынешняя мама. Я её ненавидела, и желала лишь одного, достигнуть совершеннолетия и уйти из этого проклятого дома.

–

Иди работай! – продолжала она кричать, дав мне оплеуху напоследок. Я, чтобы не злить её ещё больше, побежала на наш большой огород и продолжила выдергивать вторую гряду моркови.

Наш городок был небольшим. У каждого был свой участок земли, на котором люди стремились вырастить как можно больше, чтобы было меньше трат зимой. Работы в городе было немного, соответственно и денег, на которые можно было купить еду.

В свои десять лет я работала наравне со взрослыми. Многие дети так работали, особенно приёмные. Такие как я. Мои родители умерли от очередной болезни, постигшей наш городок, и мы с сестренкой остались одни.

У нас не было сиротского дома, как в некоторых городах, поэтому духовный отец сам распределял оставшихся без родителей детей в семьи. Многие сами приходили и просили взять того или иного ребенка. Ещё я знала, что городской банк выплачивал небольшую сумму тем, кто брал таких детей к себе. Думаю, именно из-за этого Эмма взяла нас. В тот день, когда мы появились в её доме, она долго говорила с городничем. Они смеялись и пили.

Сегодня я мысленно прощалась с Роем. Я понимала, что никогда его больше не увижу.

– Не плачь, Элли. – пролепетала моя сестрёнка, присаживаясь на корточки рядом со мной. С неистовой силой, можно даже сказать со злостью, я дергала несчастную морковь и бросала её в огромную корзину. Будто она была виновата во всех моих бедах.

В отъезде единственного друга я винила только себя.

ГЛАВА 1

– Эл!!! – я обернулась на крик Роя и помахала ему рукой.

Мы с Роем были большие друзья. Я знала его с самого детства. Насколько я знаю, наши мамы дружили, я слышала это от преподобного, сама мало что помню. У Роя был жив только отец. Его мать поехала в большой город к родным, и её повозка разбилась в дребезги, упав с обрыва. Наше горе свело нас вместе. Мы понимали друг друга с полуслова.

– Я искал тебя все утро! – воскликнул худощавый мальчик. – Даже заходил к паучихе. – мы вместе рассмеялись.

Паучихой мы называли мою новую мать. Она постоянно меня била и давала много работы. Порой мне даже приходилось пропускать школу. Но что скажешь. У паучихи было трое детей и большой огород. Причем еще две коровы и стадо овец. Приходилось много работать. Её старший сын – Эрик, проклинал всё на свете, крича что уедет завтра же, но проходили дни, а затем и недели. Он всё никак не уезжал. Я не любила его, впрочем, как и всех её детей, а они ненавидели меня. Эрик был довольно толстым парнем. Ему было тяжело работать, и он всегда пинал своего младшего брата, скидывая свою работу на него. Я старалась не лезть во всё это. Не моё это дело. Я считала дни, когда мне исполниться восемнадцать и я уйду с этого грязного двора. Неважно куда, но уйду.

– Где ты была

всё утро?! – Рой подбежал и приобнял меня. Он был немного выше меня, хотя мне всего-то десять, а ему уже тринадцать. По сравнению с другими мальчишками, он был невысокого роста. Худой, так как его отец после потери матери перестал видеть всё что происходит вокруг. Он будто впал в сумасшествие, оставив на сына дом. Рой старался справляться с небольшим хозяйством как мог. Всегда растрепанные каштановые волосы, довольно правильные черты лица, можно сказать, даже аристократические. Недаром поговаривали, что его мать сбежала из богатой семьи вслед за мужем, которого её семья не приняла. Кажется, поэтому многие взрослые относились к нему с неприязнью. Ярко-зелёные глаза всегда возбуждённо горели. Рой был ужасным выдумщиком, что не давало мне грустить в моей серой жизни.

– Паучиха закрыла меня в наказание за яблоки, которые мы надрали в пятницу у преподобного Орнелио. – мы, не сговариваясь, улыбнулись.

– Да там всего-то пара яблок.

– Ты же знаешь ее. – я погрустнела, опуская взгляд.

– Она снова била тебя? – голос Роя был преисполнен гнева.

– Успокойся. Со мной всё хорошо. – я старалась улыбаться, глядя на Роя.

– Опять врешь? – прищурился мальчик напротив меня.

– Ну правда, не стоит об этом.

– Ладно! – Рой накинулся и стал меня щекотать, я смеялась и кричала, чтобы он прекратил, пока он не дотронулся до правого ребра. Я вскрикнула от боли.

– Покажи! – Рой так резко встал, что мне пришлось задрать голову, глядя на него.

– Рой…

– Покажи! – ещё жестче произнес он.

Я не стала ему возражать. Он хоть и казался тихим и спокойным, но я-то знала его истинный характер. Я знала, что если я не покажу, он сам это сделает.

Я приподняла платье, оголяя бок.

– Я убью его!! – прокричал Рой.

– Рой, пожалуйста…

– Хватит!! Сколько можно Элли?!! – я опустила ткань платья, пряча большой синяк.

– Не надо, прошу тебя! – умоляла я, вставая с колен. – Он снова побьет тебя.

– Мне всё равно!! Придет время, и я покончу с ним. Вот увидишь!!

– Я прошу тебя. – я обняла Роя так крепко, как могла и шептала ему на ухо, – пожалуйста, Корн просто прикончит тебя. Он такой огромный.

– Я не боюсь его!! Он должен получить по заслугам!!!

– Ты же знаешь, что он сын нашего городового. Он всегда будет прав, а тебя просто накажут. Я не хочу терять лучшего друга. – я почувствовала, как Рой гладит меня по голове.

– Хорошо. Конечно, ты права.

– Обещай мне! – я посмотрела прямо в его безумно зеленые глаза, – обещай, что не станешь его трогать.

– Элли…

Я ждала до последнего слова обещания, но тут услышала, как кричит паучиха и нам пришлось расстаться.

– Где ты шляешься, дрянная девчонка!!! Иди убери у овец! Эрик сейчас пригонит их, а в хлеву грязно. – я побежала, не дожидаясь очередной оплеухи.

Половина часа ушла у меня на очистку хлева от навоза и застилку чистой соломой. Эрик пригнал овец, стеснительно мне улыбаясь. Его кривая улыбка с гнилыми зубами вызывала во мне отвращение. Он не смел перечить матери, впрочем, как и другим взрослым. Его хватало лишь на младших братьев.