Чтение онлайн

Через минуту приходит ответ:

— Спасибо, и тебя.

Я не знаю, что ещё спросить. Но он что-то печатает.

— Придёшь на тренировку?

Я совсем забыла про этот волейбол. Два года назад Кирилл увлёкся волейболом, и я тоже стала ходить. Но способностей к волейболу у меня никаких: может, дело в Кирилле. Рядом с ним я постоянно волнуюсь и нервничаю. На площадке я похожа на Беллу из фильма «Сумерки» на первом уроке физкультуры: также неловко отбиваю мяч, постоянно попадая кому-то в голову. Лучше бы мне больше не позориться и не ходить туда. Сосредоточиться на любимых танцах. Но как представлю, что всю тренировку смогу тайком наблюдать за Кириллом. Руки сами написали ответ:

— Приду.

Он отправляет короткое «увидимся)», и я понимаю, что бросить волейбол будет

трудно.

В этот момент ко мне приходит заявка в друзья. Кира Соколова. На аватарке в полный рост в мини-юбке напротив усадьбы Асеевых красовалась (по-другому и не скажешь) новенькая. «Добавлять в друзья» мне ее совсем не хотелось. Какой она мне друг? Даже это фото напротив усадьбы — уже как издевка надо мной. Вторая за день. Моя фамилия Асеева, и эта усадьба, как одно из самых знаменитых мест города, вызывало всю начальную школу повод повеселиться над моей фамилией. «А как тебе в усадьбе живется?» Сейчас я понимаю, вопросы, в сущности, безобидные, и если бы не моя фамилия, веселые одноклассники нашли бы другой повод посмеяться, а все-таки какая-то неприязнь к этому месту у меня осталась, хотя я и люблю свою фамилию. Я нажала кнопку «добавить» и увидела, что у нас семь общих друзей, в глаза сразу бросилась знакомая фотография и имя «Кирилл Литвин». Значит, она, правда, его бывшая одноклассница. Интересно, какие у них были отношения? Может, они дружат? А что, если она будет говорить Кириллу гадости обо мне? Хотя с какой стати ей говорить гадости, может, она совсем не такая, как мне сначала показалось. И почему ему нужно было учиться именно в лицее, как когда-то его родители. Он мог бы быть моим одноклассником, тогда не пришлось бы таскаться на тренировки по волейболу, чтобы только посмотреть на него.

На следующий день я решаю поделиться с Ритой своими мыслями.

Мы сидим на биологии. Не самое подходящее время, но мне не терпится рассказать о том, что меня беспокоит.

— Она училась с Кириллом.

Я вижу сосредоточенное Ритино лицо, ее и без того вопросительные брови еще больше вытянулись вверх.

— Кто она?

Я киваю в сторону новенькой, которая сидит на две парты впереди.

— Ну и что?

Рита смотрит на меня недоверчиво. Это я считаю, что мы с Кириллом хорошо общаемся и дружим, на самом деле, мы видимся, как будто только по необходимости: когда встречаются наши мамы (они дружат с молодости), на тренировках или случайно во дворе. Рита никогда не одобряла моего выбора. Она много раз говорила: «Вот посмотри на нас с Вадимом, это нормальные отношения, а у тебя что?» Да, Вадим, конечно молодец ездит каждый день к ней на свидания из соседнего города. Они познакомились в прошлом году на каком-то скучном концерте классической музыки, куда обоих притащили родители, теперь не расстаются и поют вместе Басту.

Я вижу, как биологичка смотрит в нашу сторону — она, наверное, давно так стоит, может, мы что-то прослушали?

— Потом поговорим, — шепчу Рите одними губами, но слишком поздно.

— Асеева, Мартынова, в чем дело? Почему разговариваете на уроке? Последний год в школе, а усердия совсем не прибавилось. Полина, я скажу твоей матери на перемене.

Так всегда. Почему если твоя мама работает в школе, обязательно нужно жаловаться ей в учительской? Неужели нельзя, как с другими родителями, копить недовольство по чуть-чуть, а потом вываливать в конце месяца на родительском собрании. Но нет, если тебе выпала тяжкая доля родиться в семье учителя, твои промахи тут же будут озвучены родителю на перемене. Так и живу. Замечаю пристальный взгляд Киры на себе, она улыбается. Чему радуется?

Когда звенит звонок, Рита яростно начинает махать руками:

— Вот, биологичка! Подумаешь, пару слов сказали. Когда Алла за первой партой болтает, это она не видит, а тут, пожалуйста.

— Да ладно, одним замечанием от мамы вечером больше. Одним меньше.

Когда все выходят из кабинета, Рита тихо спрашивает:

— Ну и что с того, что она его одноклассница? Ни жарко, ни холодно от этого знания.

— Ты видела? Она улыбалась, когда нам сделали замечание! Не знаю, не нравится она мне…

— Аполлинария,

забей на нее. Последний год и никогда не увидитесь больше.

Рита смеется, я тоже. Надеюсь, наша с Ритой дружба после окончания школы не закончится.

После школы на меня находит воодушевление: это похоже на чувство, которое возникает перед днём рождения, что-то вроде предчувствия чуда, праздника, сюрпризов. Это все — тренировка по волейболу. Но не потому что я обожаю волейбол, а потому что увижу там Кирилла.

Дома я не могу выбрать, какую майку и шорты взять. За лето я, кажется, поправилась в бёдрах. С грустью смотрю в зеркало и понимаю, что и щеки стали больше. Может, попробовать посидеть на диете. Или хотя бы не есть каждый день шоколадки. В комнату заглядывает бабушка без стука:

— Куда собираешься?

— На тренировку.

— На танцульки?

— Нет, ба. На волейбол.

— У, набрала занятий, может, лучше в вуз готовиться, поступать же скоро.

Я молчу, надеюсь, это быстро закончится. Я думала, о моей учебе в этом доме беспокоится только мама. Странно, бабушка стала говорить мамиными словами. Это какой-то заговор против меня?

И тем не менее по дороге на тренировку я прокручиваю в голове слова бабушки. Знаю ведь, что это мое дело, куда ходить и к чему готовиться, а не могу выкинуть из головы слова про скорое поступление. Танцы — моя мечта, нужно готовить литературу и историю, если я собираюсь в Санкт-Петербург. А ведь по этим предметам у меня полно пробелов. Нужно, в конце концов, готовить и творческий конкурс. Так зачем же я сейчас топаю на волейбол? Ладно, если я не буду успевать, обязательно брошу. Все поправимо.

Переодевшись, я заглядываю в зал, Кирилл уже там. В белой футболке и синих шортах. Разминается. Вены на руках так и пульсируют. Машет мне рукой.

— Привет, — сдержанно отвечаю я.

Мы бегаем, выполняем упражнения, потом разбиваемся по парам и работаем с мячом. И каждую свободную секунду я смотрю на Кирилла, как будто старюсь сфотографировать его глазами. Как будто от моих взглядов что-нибудь зависит. Не знаю, что в нём необычного. Но мне так нравится эта холодность, его серьёзный взгляд и загадочность. Когда сердце выбрало его? Не знаю. Так хочется верить, что это судьба. Может, поэтому я стараюсь искать разные знаки в самых обычных вещах. Например, я заметила, что в именах Полина и Кирилл одинаковое количество букв. Это знак, что мы подходим друг другу? А ещё у нас есть общее «ли». Что бы это значило? Может, ничего, но я зацикливаюсь. И рифмую этот слог с «любовь».

Мяч больно бьет меня по голове. Так что непроизвольно на весь зал я кричу:

— Ай.

Звук мячей немного заглушает мой крик. Я смотрю на Кирилла — он не заметил. Снова чувствую себя Беллой на волейбольной площадке. Нет даже хуже. Беллой, которую пригласили вампиры поиграть в американский футбол. Я здесь танцовщица, которую пригласили поиграть в волейбол, — невелика разница. Силы не равны.

После тренировки я иду на танцы. В желудке предательски урчит, надо было все-таки есть больше, как и говорила бабушка. Интересно, догадывается ли Кирилл, почему я на самом деле хожу на этот волейбол? Мне хотелось бы, чтобы догадывался. Чтобы он понял, как я к нему отношусь.

Но на тренировке по танцам все по-другому. Только движения и осознание того, что ты следуешь за музыкой, что руки и ноги гнутся и подпрыгивают в какой-то магии. По телу сразу пробегает ток, мой заряд, которого мне хватит до следующего занятия. Я чувствую себя собой, только когда танцую. Тут не надо притворяться, думать — музыка все делает за меня. Работа моей мечты — танцевать. Или стать хореографом, как Елена Сергеевна. Здесь я чувствую себя на своём месте. И несмотря на то что я валюсь с ног от усталости, я высоко прыгаю. Я дышу каждым движением. Елена Сергеевна хвалит меня. И я злюсь на нее за это: лучше бы она указала мне на промах, на ошибку, я бы знала, над чем ещё мне нужно работать. Я ещё не говорила ей, что думаю о танцевальной академии. Может, стоит сказать и тогда ее замечания будут более придирчивы? Обрадуется ли она моей мечте? Поддержит ли? После окончания занятия Елена Сергеевна, как будто прочитав мои мысли, попросила меня: