Чтение онлайн

Прибежал некто розовощёкий, почти мальчик, проблеял 'кеегеебее...' Сверху глянули двое через перегородку, сказали - 'Товарыш'. Не спеша вошел местный знаток мировых культур, сел, осмотрелся, спросил: - Кто был русский поэт и одновременно - чёрный?

Честно говоря, сначала очень поражало, что платят деньги. Доллары! Да что я такого сделал или сделаю за такие деньги! Сидишь, листаешь справочники и получаешь круглый чек. Каким топором, сверлом, зубилом смог бы я заработать эту валюту?

Логика моего размышления была такова: за впервые получаемые настоящие деньги (не деревянные рубли), это должен быть какойто

настоящий труд. Какой?

К счастью недомогание быстро исчезло. Заменилось чем-то совершенно противоположным: - Могли бы платить и больше. Пора повышать, джентельмены!

Знать зарплату сослуживцев-соседей не полагается, но, кто очень интересуется, - узнает. На свою голову, потому что - только расстроится. Разглядев сотрудников вблизи, не поверишь во много большие суммы ими получаемые. Поглядите, как они распивают свой бесконечный кофе, послушайте их вялый трёп! Почему мой сосед такими безумными глазами вперился в свой экран?
– да у него телефонная трубка намертво вклеена между плечом и ухом! То он сюсюкает с детками, то с женой, то слушает байки ему подобных делков. Это же карикатуры из журнала Крокодил, а не цитадель капитализма.

Ломаю себе голову - почему они так богаты - американцы?

Знатоки гипотетически отвечают, что в каждом бизнесе, по-существу, важны два человека: один знает как делать, другой - как продавать (иногда оба в едином лице); всю прочую муравьиную кучу в больших компаниях можно в расчет не принимать. Другое дело - в мелких.

Мне случалось работать в семейной фирме, где патентный адвокат-владелец и его жена-администратор буквально торчали за моей спиной, следя бесстрастно и молча - сколько минут я листаю словарь или точу карандашик. Точно кафкианский герой, я спиной понимал и чувствовал время.

Я помню полуразрушенное здание бывшей шоколадной фабрики, где обосновались отчаянные изобретатели автоматов-роботов. Четверо в ковбойках, они делали всю работу от начального проектирования до пайки, думаю, в объеме двух советских НИИ, плюс мастерские. Там я увидел Америку. Один из партнеров сказал мне, что их продукцию заказывают такие гиганты, как Ай Би Эм и Дженерал Электрик.

Вытащил из джинсов доллар, с плакатной гордостью произнёс: - Вкалываю, чтоб было вот это, чтоб был хлеб на столе!

Зато, чем крупнее американская компания, не говоря уже о федеральных совершенно разбухших службах, тем более схожести с привычной нам подсоветской рутиной:

боссы - такие же служащие, как все; можно затеряться, развести демагогию, повторять, как попугай, излюбленное: - Меня не трожьте! Я тяжело работаю, плачу налоги, делаю своё маленькое дело.- Это и есть та священная скороговорка, которую первым делом выдаёт вам тихий американец, когда возникают дилеммы или когда его значимость ставится под вопрос.

Итак, я числился в штате крупнейшей страховой компании, а что, в самом деле, я знал про этот род бизнеса? Я хорошо помню горящие в московской ночи буквицы ГОССТРАХ. Вот и весь мой доамериканский страховой опыт. Сознаться, я воспринимал это слово как совершенную абракадабру, странное городское украшение, разрешенное властями, чтоб попугать детей. На Западе, по латинской семантике, это звучит легче; их корень ШУР (иншуранс) означает уверенность и защищенность. И никакого тебе СТРАХА, упаси Господи. Наша фирма как раз и

продавала уверенность от полюса до полюса, включая Микронезию, Самоа и Новую Гвинею, где папуасы. В списках среди подписчиков мне попадались АЭРОФЛОТ и ИНТУРИСТ. Мы, как правило, имеем дело только с крупными клиентами, и отдельно взятый папуас едва ли может рассчитывать на наши услуги. Мы страхуем от землетрясений и ураганов, терроризма и саботажа, от модного ныне похищения заложников и выплаты выкупа. Ещё в моде - защита от компыотерных вирусов и от взлома банка информации. Кому не попадался стандартный уже сюжет, когда малолетний хакер, вундеркинд, играя, со своего домашнего терминала проникает в святая святых Пентагона или Уолл-Стрита? В последнюю минуту, по законам детективного жанра, ребёнку не дают насладиться запуском смертельной ракеты или крахом на мировой бирже.

Очень меня также интригует предусмотренное у нас страхование от государственных переворотов, и, представляя себя на месте владельца нашей Компании, я дебатировал сам с собой '3а' и 'Против' дачи такой защиты факирам на час в Африке, Латинской Америке или России.

Чтобы не было недоразумений, ещё раз напомню, что мое личное отношение к страхованию - было весьма отдаленно. Компания, где мне платили деньги, страховая, не я! Приведенные выше общие сведения я подчерпнул из наших фирменных глянцевых брошюр, которые самый раз листать, когда за пару часов до конца рабочего дня время, как известно, имеет подлость останавливаться, хоть кричи караул.

Вот сижу я, перебираю бумаги, войди сейчас ко мне десять боссов сразу, ничего, кроме хорошего, про меня сказать не смогут. А я, может быть, в эти самые минуты блаженно витаю по пляжу города Гагры летом 1972 года. Плещет Черное море, загорелые купальшицы вкушают виноград и, вдруг, доносится такой неуместный в подобной идиллии голос моего столоначальника: - Куда, к лешему, подевалась сводка за второй квартал! Несу ему сводку.

Сосед мой по кубику, Адам из Лодьзи - тот решил в период невыносимо медленного времени заняться физкультурой. Он отжимается в проходе за болышим принтером и думает, что никто об этом не знает.

Увы, все знают. Что ты делаешь в американском учереждении, рано или поздно, выясняется. Немедленно донесут. Не стоит пытаться стыдить американца, переводить на английский - 'ябеда-корябида-турецкий барабан' не поймёт. Их в школе учат 'информировать'; дело это для них без запаха и вкуса - принятая норма поведения. Я не параноик, но подозреваю, что и о моих витаниях в эмпиреях им было известно.

БУДНИ

Чернявый толстячок Джо в одиночку начинает рабочий день с обхода вышестоящих кабинетов. Хотя и сам он не рядовой сотрудник, а где-то своего рода бугор на ровном месте, никогда не ясно каким проектом он, в точности, занимается.

Он отыскивает приоткрытые двери и ненавязчиво, кофе в руке, запускает пробные фразы: вчерашний бейзбол, сбрасывание веса, ожидаемый ураган...

Если разговор завязывается, Джо в грязь лицом не ударит, найдет нужный тон, одним словом, отметится и последует дальше, оставив о себе приятное впечатление.

Свой кофе себе Джо наливает сам.

Директор отделения Винсент Ломбардо тяжко рушится в начальническое кресло.

Ему уже несут кофе-декаф, как он любит, и припудренный сахарный донат-пончик.