Стылый ветер
Шрифт:
Камушек ударился в закрытое окно.
«Кто там?»
«О! Могу поспорить, это снова Ахмет. Как я и говорил, он теперь будет таскаться за тобой...»
«Заткнись!»
Она распахнула окно.
Это был действительно он. Стоял так близко, что только подоконник был между ними. Солнце только-только зашло, и ничто теперь не скрывало его лица. Ахмет грустно улыбался, разглядывая ее.
– Ты совсем бледная, хрупкая стала. Сердце разрывается, глядеть на тебя, такую... Зря я... – Он осекся. – Прости.
– Зачем ты пришел? – прошептала она.
«Господи,
– Что-то случилось?
– Да. Случилось... Знаешь, я долго думал об этом. За одного себя я не счел бы возможным просить. Но они ведь пропадут вместе со мной.
– Кто они? Ходжа и Саллах? Он что, вернулся?
Ахмет кивнул.
– У тебя верные друзья... Почему повязка на твоей голове? Ты ранен?
– Ничего серьезного. Заживет как на собаке.
– Так о чем ты хотел попросить? Что вам грозит?
– Помнишь, ты в прошлый раз сказала, что тебе все равно... Все равно, в кого ОН теперь вселится? В смысле, все равно, в католика или в протестанта, в турка или еще в кого-то...
– В этом смысле? Да, мне действительно все равно.
– Ну тогда... Ты нам можешь помочь. – Ахмет сглотнул. – За мной теперь настоящая охота. За Ду и Тэрцо тоже. Единственное условие, на котором нас оставят в покое, – вернуть тебя под защиту Высокой Порты. Они предоставят для вселения своего человека. Официальная власть, султан... Они хоть смогут тебя защитить... Не забудь, тебя ведь до сих пор ловят.
– Теперь ОН меня от всего защищает... Но я согласна, Ахмет.
– Хорошо. Тогда слушай... Корабль прибудет этой ночью или, край, на рассвете. Остановится в бухточке, у трех белых скал. Это в двадцати милях отсюда. Прямо по дороге на Венецию, а затем вдоль берега, не больше часа, если скакать во весь опор. Черный парус. Без флага. Капитана зовут Абдулла. Они примут тебя на борт и отвезут на турецкий берег.
Он взял ее руку в свои. Сжал крепко.
– Удачи тебе. И прости, если сможешь...
– Ахмет!..
Он уже скрылся за живой изгородью из шиповника, окружавшей постоялый двор. Мягкие осенние сумерки ложились на землю.
Расходящиеся от пентаграммы линии и каббалистические знаки, вычерченные на песке папирусовой тростинкой. Чаша с мирровым маслом на высокой треноге, шелест тростника где-то вдали и вой ветра.
– О Алла! Не часто бывает буря в этой стране. Не часто ты бросаешь на этот песок копья своего гнева... Но если ты позволил мне все это услышать... Дай же мне знак!
Ветер крепчал. С севера надвигались черные тучи. Огромные, они закрывали все небо. И собаки испуганно выли в селениях, и дрожь, похожая на мурашки по коже, бежала по водам великой реки.
– Дай мне знак, Алла! Дай мне знак!.. – Он вытянул перед собой руку, сжимающую ятаган. Красные огоньки побежали по лезвию к кончику клинка.
Тучи столкнулись над его головой, и оглушающий грохот разнесся над Гизой. Вспышка ослепила
– О Алла! Так ли я тебя понял?
Молния блеснула где-то вдали, осветив его лицо, ятаган и треугольный черный парус летящего по волнам корабля.
«Хорошо же. Пусть будет так. Пусть так, если невозможно иначе!»
– Именами Адама, Ноя и Ибрагима, повелеваю тебе, Сулейман...
Новый раскат грома заглушил слова заклинаний, и порыв ветра сорвал с его головы белый бурнус, сшиб с ног, забил глаза, уши, рот поднявшимся до самого неба столбом из песка...
Корабль шел галсами, почти против ветра. Ветер крепчал, и черная полоска берега была уже угрожающе близко. Капитан напряженно щурился, вглядываясь в ночную тьму.
«Пусть ветер злится. Гяуры в такую погоду поберегут свои сторожевые суда... Только бы не прозевать ориентир».
Латинский парус позволял идти галсами, и они неуклонно продвигались вдоль берега, в поисках условленной бухты.
«Помни, – всплыли в памяти капитана слова Гофур-паши. – Твоя миссия очень важна. Эта девчонка для нас ценней, чем пятьдесят снаряженных к бою галер. Она должна быть доставлена в Сараево живой и здоровой. Никакой добыче, никакому иному делу не позволяй отвлекать тебя от главной цели. Не ввязывайся в драку, не делай ни одного лишнего шага... И никаких свидетелей. Бесшумно, как тень, проскользни сквозь заграждения венецианских гяуров. И Секретный Диван не забудет тебя. Помни, удачная операция может сделать тебя не просто богатым. Она может сделать тебя адмиралом».
– Капитан!.. Абдулла, я понял, где белые скалы, я узнал это место. Вот мыс, вон там островок... Сейчас будет отмель. Нам надо ее обогнуть, и мы выйдем прямо на бухту.
«Если Джафар прав, и это действительно то место... Он говорил, что вход в бухту неплохо просматривается с берега. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше».
– Право руля. Все на весла. Парус спустить.
«Даже черный, он может привлечь сейчас лишнее внимание, при яркой молнии, или если луна снова вынырнет из-за туч».
– Навались!
Вся команда, три десятка отчаянных головорезов, налегла на весла, и шебека, неподвластная теперь воле ветра, словно маленькая черная птица, обогнула серебристую песчаную отмель.
Раскат грома прямо над головой. Молния, ударив в одну из трех, заметных уже отсюда, белых скал, осветила все пространство на много миль вокруг.
Абдулле на какой-то момент показалось, что прямо у отмели, в воде барахтается человек... «Нет. Это невозможно. Откуда здесь, в такую погоду?»