Чтение онлайн

Один из крестьян кинул веревку.

«Лассо! – вздрогнула Ольга. – Они хотят поймать в петлю меня или лошадь».

Она закричала, как могла громко, и ударила кобылу пятками по бокам. Лошадь сделала несколько неуклюжих прыжков. Крестьяне чуть отступили. Потом снова придвинулись ближе. Тот, что кидал петлю, теперь подтягивал веревку к себе, чтобы потом снова бросить.

«Лошадь не убежит от них, если я сам этого не захочу».

«Я же нужна тебе! Ты не позволишь, чтобы они меня убили».

«Они и не успеют убить. Но покалечить – вполне... А потом появится Цебеш. Он уже

спешит сюда. Местные крестьяне очень его уважают».

Цебеш. Имя ударило как плеть. «Нет, не надо! Я тебя впущу. Только дай мне сейчас уйти от крестьян, а потом ты вселишься в того, в кого я скажу».

«Согласен. Так в кого?»

«В кого я скажу».

Крестьянин снова бросил лассо. Ольга ударила лошадь в бока, но та только устало фыркнула. Веревка скользнула по плечу Ольги.

«Ты должна сейчас назвать имя. И вселение произойдет, как только мы встретим этого человека. Таковы мои условия».

«Да. Я согласна».

«В кого?»

Крестьяне еще на шаг сузили круг.

«Только не Цебеш. И не Ахмет... В Хорвата».

Брошенное лассо охватило бы ее за плечи, но лошадь дернулась вдруг, будто кто ее укусил. Со спины налетел холодный ветер, сыпанув пылью и облетающей листвой в глаза стоящих на пути крестьян. Испуганно заржав, лошадь бросилась на людей. Мелькнула страшная коса возле лица. Кто-то сдавленно крякнул, сшибленный с ног. Прыжок через заросли шиповника, и вперед – снова в сумасшедшую скачку. Кажется, вслед летели камни, люди что-то кричали. Ей было все равно. Все время, пока она говорила с Сатаной, руки делали свою работу – напрягались, терлись, тянули. И теперь она почувствовала, наконец, что петля, стягивающая за спиной кисти, ослабла.

Лошадь успокоилась и двигалась теперь по неширокой дороге медленным шагом. Вокруг – ни души. За спиной злополучная деревня, а где-то далеко впереди – карета. Движется ей навстречу. На таком расстоянии кажется – почти стоит. Ольга, наконец, изловчилась и освободила правую кисть. Сбросила веревку, болтавшуюся теперь на левой. Нагнувшись к лошадиной шее, зацепила пальцами болтавшуюся бесполезно мокрую от пены узду.

– Ну, красавица, теперь другое дело. Теперь я решаю, куда тебе повернуть. Сворачивай с дороги. Надо обогнуть деревню и вернуться туда, откуда пришли. Ты ведь умная лошадка? Мы с тобой вспомним дорогу, по которой попали в деревню.

А где-то глубоко, старательно спрятанная, таилась радость: «Хорват далеко, я выиграла время!»

Читать следы в горах – дело непростое.

«Наверное, я нашел, где они шли, только потому, что видел из долины три фигурки на склоне и лошадь. Нашел место, где была перестрелка и кого-то ранили. Ясно различима кровь на камнях. Потом только два следа и подковы. Раненого нагрузили на животное? Иначе я бы нашел труп, могилу».

На камнях следов не было, а на твердой почве Саллах мог отчетливо различить только следы подков. Вслед за ними он и поднялся до перевала. Своего коня он вел в поводу.

Холодный ветер в лицо и широкая долина под ногами. Впереди, за долиной, еще один горный кряж.

«Если я что-то понимаю, то за тем кряжем Каринтия, а потом Аджио – территория венецианцев».

До

рези в глазах Саллах вглядывался в покрытую синей дымкой даль. Но окрестности были безлюдны – ни лошади, ни путников. Только в долине сверкнули в солнечных лучах стекла домов – город. Небольшой, но все же – центр жизни.

«Ладно. Попробую теперь найти их по следам»

– Он здесь проходил. Вот след. – Бернар ткнул пальцем в отчетливый отпечаток подковы.

– Это хорошо. – Матиш оглядывал лежащую под ногами долину. – Смотри! Это он!.. Направляется к Маутендорфу.

Одинокий всадник и город вдали были отчетливо видны с перевала. Солнце начинало припекать, забираясь все выше на небо.

– Значит, трое, которых мы ищем, тоже там, он ведь идет следом за ними... Поторопимся. У меня с собой грамоты от Карадича. Может быть, имея их на руках, в городе мы добьемся подкрепления.

Она изо всех сил напрягала память, но тщетно. Ни одного четкого ориентира. Никакой уверенности, что взбесившаяся лошадь несла ее именно этой дорогой. Привязанные ноги уже давно затекли. Голова кружилась от голода и от усталости. Перед внутренним взором мелькали какие-то лица, проносились видения.

Знакомый силуэт мелькнул на склоне.

«Бежать? Остаться?»

Долину огласил радостный крик.

– Нашлась! – Ходжа спешил к ней, размахивая здоровой левой рукой. Услышав его, на гребне холма появился Ахмет.

«Сила неумолимо ведет меня к цели. Проскочил прямо перед носом пятерых солдат полиции Христа. А они ведь именно меня искали... – Цебеш хлестнул лошадей. – Откуда здесь эти выродки? Я выбираю дорогу, опираясь лишь на видения. Мария, стреляющая из пистоля на склоне горы. Мария, которую несет по немыслимым кручам испугавшаяся лошадь. ОН сам гонит ее мне прямо в руки. Она уже стреляла по своим друзьям-албанцам, а теперь совершенно одна...

Но в этих диких местах никогда не было солдат инквизиции. А эти пятеро, похоже, собирались перегородить дорогу... Если теперь все дороги будут перекрыты, то я со своей каретой... Неужели кто-то из святош получает те же видения, что и я? И знает Альпы так же хорошо, чтобы по мимолетным признакам определить, на какой перевал взбирались беглецы, где именно Мария промчалась на лошади?.. Невероятно.

Впрочем, им меня все равно не остановить. Видит бог, я не хотел... Но если они жаждут крови... Если инквизиторы действительно наводнили долину своими солдатами, то у меня не остается другого выхода».

Прогрохотав по дороге мимо колючей изгороди из шиповника, карета остановилась. Два десятка крестьян оживленно жестикулировали, что-то обсуждая. В их руках были дубины, вилы и косы.

– Что у вас тут случилось?

Цебеш соскочил с козел и подошел к толпе. Гомон смолк. Воцарилась тишина, которую вскоре нарушил удивленный восторженный шепот:

– Старый Ходок... Это он... Вот кто нам все объяснит.

Из толпы крестьян вышел чернобородый широкоплечий человек. Сняв шляпу, он степенно поклонился, не спуская с Цебеша настороженного и в то же время восторженного взгляда.