Чтение онлайн

Они встали где-то на полдороге от Лейбница до Граца. Заднее левое колесо провалилось в щель между досок, которые служили мостом через впадавший в Мур ручеек. Цебеш сполз с козел и бессильно привалился спиной к переднему колесу кареты. Ольга высунулась из окна.

– Мы сильно застряли?

– Могло быть и хуже, – вздохнул Цебеш.

– Куда уж хуже. Вдвоем мы эту колымагу не вытянем... Придется идти пешком?

– Никуда я пешком не пойду. Моей ноге нужно хотя бы несколько дней покоя. Я и верхом-то сейчас не хотел бы... Ничего, отдохну минутку, и мы вместе попытаемся ее приподнять, а лошади потянут, я им скажу. Вырвемся. Главное, чтобы карета с моста в ручей не

упала...

Впрочем, попытки оказались неудачными. Они только испачкались в пыли и чуть не перевернули карету на бок, в ручей.

– Ладно, – выдохнул Старик. – Будем ждать, пока кто-нибудь мимо поедет... Путь наезженный. Мы ведь дорогу через мост перекрыли. Вытащат.

– А если этот кто-нибудь будет Хорват? – И Ольга уперла руки в бока.

– Нет. Господь нас не оставит. Там, во владениях Лицена, он сам вывел тебя мне навстречу. Это значит, что ты не можешь не выполнить свое предназначение, как и я... Это был Знак. Добрые люди нам помогут. А мы используем эту неприятность на пользу – отдохнем, пока нет никого. – И Цебеш, расстелив свой плащ на траве возле моста, разлегся на нем, раскинув руки в стороны и устремив взгляд на звезды. – С утра, кажется, будет дождь.

– Вы простудитесь.

– Все в руце Божией.

– Да отдыхайте хотя бы в карете! Хоть защита от ветра и не так, как на холодной земле.

– Карета может перевернуться в ручей, лучше ее не трогать. – Голос Старика был невозмутимо спокоен. Таким голосом пастыри наставляют на истинный путь заблудших овец.

– Но ведь все в руце Божьей! – не выдержала Ольга.

– Сделай все, что зависит от тебя, а уж потом надейся на Господа.

– Вот именно... Там, по дороге, огоньки. Деревня, наверное. Пойду, хоть там попрошу кого-нибудь нам помочь.

– Хорошо, сходи. Только... Хотя нет. С собой я тебе не дам ничего, а то позарятся – отнимут. Скажи: карета застряла. Обещай: пан заплатит. Чем быстрее, тем больше. Пусть возьмут топоры, лопаты. Может, тут и мост чинить надо. Нужно мужиков пять, а то и больше. Ну, иди. С богом.

Путь был неблизкий, в дороге у путника много времени для размышлений. Хорват думал:

«Второе октября. С самого утра противный осенний дождь. Когда я в дороге, все время дождь... Лошади хлюпают уже по дорожной грязи. Уставшие солдаты на уставших лошадях еле тащатся сзади. Плохое настроение и разбитая дорога. Для размышлений самое время... Кто мог подумать, что та смазливая девчонка, к которой приставал Матиш, когда мы ночевали на хуторе Отто Шварца, и есть Мария... Интересно, зачем она Старику? Кажется, он затеял что-то. Снова подготовка протестантского бунта на славянских территориях Габсбургов, или он опять решил спасать какого-нибудь своего подельника-еретика из застенков инквизиции? Зачем ему безумная девица, в которую, судя по рассказам свидетелей с ярмарки, вселился бес?

Там, в доме Шварца, Мария не казалась ненормальной... Правда, Франко и другой, то ли еврей, то ли цыган, Густав, признались, что отдавали ее на день Старику, и тот якобы изгнал из нее беса... Бред. Изгнать беса не всякий праведный католик-экзорцист сможет. А этот... Если только не он сам этого беса в нее первоначально вселил. Вот оно! Старик и до того случая на рынке хотел забрать Марию себе. Судя по показаниям Густава, подтвержденным и дополненным впоследствии на пытке, Мария была слабоумна... Война, турки. Ее просто до смерти напугали какие-то негодяи, но оставили в живых. Франко сознался, что подобрали они девку три года назад где-то под Бихачем.

Проклятое время! Венгерский король хотя бы давал нам дышать, а теперь любая скотина может жечь и насиловать славянских крестьян. И на военном поприще лишь два пути: к туркам – в рабы, в янычары. Или служить

этим толстым немецким свиньям, каждый второй из которых в душе предал и продал Христа... Хоть одна от Старика польза – прирезал этого Шульца. Мало что немец был, так еще и тупица, получивший офицерское звание по протекции лишь потому, что его маму изволил оттрахать епископ. И ему вынужден был подчиняться я, боевой офицер, сын ясновельможного пана, Стефан Карадич.

А лошади все чавкают копытами по тонкому слою грязи, который дождь образовал на плотно утоптанной дороге... Дорога на Грац. Что ж ты раньше, дождь, не пошел?! Три дня дождя, и Старик так завяз бы в своей карете, что мы его легко бы нагнали верхом... Ладно, его видели в Лейбнице, видели в той деревеньке у моста. Там у них карета застряла, и „высокий седой дворянин в шляпе с белым пером" заплатил крестьянам три с половиной талера, чтобы они вытащили карету... Торопится Цебеш. Сорит деньгами. Куда хочет успеть?.. Интересно, не обгонял ли Старик этих солдат? Хотя вряд ли. Они идут только днем. А крестьяне говорят, что подняли их среди ночи. То есть еще ночью, до рассвета он здесь проехал. Ох, как быстро. Не нагоним до Граца».

Семеро всадников в синих кафтанах быстро догоняли большую колонну из людей и обозных телег.

«Наемники, – далее рассуждал сам с собой Хорват. – Итальянцы, тирольцы, швейцарцы, албанцы, венгры, испанцы... Турок еще не позвали! Без них Дампьеру Прагу не взять. Идут. Сотни две, не меньше. И все – пить славянскую кровь. Матвей и Филипп Штирийский, кровожадные идиоты. Могли же все закончить миром.

Братья-иезуиты трудятся изо всех сил, убеждая и наставляя. Скольких сотен, тысяч закоренелых протестантов уже вернули убеждением и лаской в лоно истинной церкви! Школы для детей открывают. Учить надо истинной вере в Христа. Учить и спасать. А безумцев и вольнодумцев сжигать на кострах, тело жечь, чтоб хоть душу спасти от вечных мук в адской геенне. Но короли и герцоги не Господу верят – лишь силе. Для них истинная вера – прикрытие, чтобы было проще угнетать и давить. В барщину всех, в рудники, в немецкий язык. Габсбургам бараны нужны, а не люди. Оскорбляя, ожесточая народ, сами в ересь его загоняют, а потом пишут жалобы Папе. И скачи, Хорват. Лови, вешай зачинщиков, тащи сумасшедших старух на костер – спасай жопу штирийским и крайнским панам, которые на словах лишь католики, а сами не верят ни в бога, ни в черта.

От такой жизни скоро не только чехи, но сами немцы восстанут. Тогда что делать? Крестьян, убивших и священника, и пана, разграбивших и поместье, и церковь, уговорами да молитвой не вернуть к мирной жизни и истинной вере. Война. Наемников заранее со всего мира созвать. Все золото им – за работу, землю на разграбление – им... Может, прав Старый Ходок? Конец света скоро, и сам диавол спустился на землю?

Чего же хочет этот Старик? Куда так спешит? Просто от нас удирает или что-то задумал?.. Интересно все же, почему наверху решили, что именно Старика сейчас надо поймать? От всех ведь дел меня оторвали. И других сколько бросили на это... И правда – сколько? Отец Лоренцо, наверное, знает. Буду в Вене – спрошу. И у него, и у епископа, и у кардинала Джеронимо спрошу, почему мы все вдруг Старика ловим – других дел, что ли, нет? Что в нем важного?

Вот еще деревенька. Трактир у дороги. Надо и здесь расспросить – не видел ли их кто».

– Я и двое со мной – в трактир. Остальные – по домам. Четверть часа на расспросы. Носы не вешать, поймаем их – в золоте будем купаться!

Когда Ольга проснулась, шел дождь. Серая хмарь заволокла небо, и было непонятно – то ли утро, то ли уже вечер. Цебеш, подогнув ноги и укрывшись плащом, спал на переднем сиденье. За окном недовольно фыркали уже давно опустошившие свои мешки с овсом лошади.