Ступень вторая
Шрифт:
Хотел было добавить «с удовольствием», но не стал, потому что четко понял: никакого удовольствия общение с Глазьевыми мне не доставит. Ни со старшим, ни с младшим, ни с Аней, если ей удастся все-таки окрутить Романа.
Но моего предложения старшему Глазьеву оказалось достаточно, и он выдвинулся внутрь дома с видом человека, делающего мне одолжение. Полезное умение нужно озаботиться его тренировкой. У меня это даже лучше получится, потому что уже сейчас я могу смотреть на Глазьева свысока, а пару сантиметров в росте я еще прибавлю.
Прошли мы в то же помещение, где беседовали прошлый
— Итак, Егор Дмитриевич, о чем вы хотели со мной поговорить?
— Ярослав, с твоей стороны было очень некрасиво так поступить.
— Вы сейчас про что, Егор Дмитриевич? Про то, что я не захотел отдать деньги жадному родственнику? Или про то, что не стал подрываться вашими людьми? Или про то, что задержал ваших воров в своей квартире? Или про то, что напомнил, что деньги за последнее вы так и не перевели?
Он поморщился и достал телефон.
— Почему до сих пор Елисеевым не перевели деньги? Что значит какие? — он рявкнул, срываясь на своем бухгалтере, который наверняка ни сном, ни духом. — Уточните у Романа Егоровича счет и немедленно переведите деньги. Немедленно.
Он зло ткнул пальцем в экран, отключаясь от собеседника, и спросил:
— Надеюсь, с этим недоразумением мы разобрались?
Серый явно хотел ответить, что разберемся не раньше, чем деньги перейдут на наш счет, даже шаг от двери сделал, но я дал ему знак, чтобы молчал, и сказал гостю:
— Егор Дмитриевич, мы разберемся разом со всеми недоразумениями, если вы усвоите, что я не люблю, когда меня пытаются надуть и когда покушаются на моих близких людей. Если этого больше не будет, то у нашего клана к вашему претензий не останется.
Я чуть придавил голосом и с удивлением увидел, как с Глазьева слетает спесь и появляется страх. Впрочем, страх оказался не настолько велик, чтобы визитер не попытался побороться за свои деньги.
— Случившееся в салоне было лишним, — буркнул он.
— Я понятия не имею, что случилось в салоне, — с издевательской улыбкой ответил я. — Но я уже перечислял то, что было лишним в наших с вами отношениях. Повторять не буду.
— И все же, Ярослав Кириллович, давайте пересмотрим условия договора. Они, признаться, кабальные.
— Видите ли, Егор Дмитриевич, — задумчиво прищурился я, — если бы вы пришли сразу с таким предложением, возможно, я бы пошел вам навстречу, потому что в моих планах не было заводить врагов. Но вы сначала попытались меня обмануть затем убить меня и моих друзей, потом моих близких, а когда и это не получилось, решили лишить меня моих заработанных честным трудом денег. Сегодня первую половину дня я потратил на всякую ерунду. Я занятой человек, Егор Дмитриевич, и мое время стоит больших денег. Так что нет. Это моя компенсация за моральный и материальный вред. Но вы всегда можете сэкономить, женив сына на Ермолиной.
— Вы же понимаете, Ярослав Кириллович, что нашему клану этот брак невыгоден? — сквозь зубы спросил он.
— А как же любовь, Егор Дмитриевич? О которой мне Роман Егорович втирал?
—
— Есть немного. Но я согласен взять откупные не деньгами, а услугами. Подумайте, Егор Дмитриевич, чем ваш клан может быть полезен нашему, и тогда приходите с внятным предложением и без угроз. Возможно, тогда мы перепишем договор.
Взгляд Глазьева мне не понравился: оценивающе-испытующий. Похоже, он увидел в моих словах совсем не тот смысл, который я вкладывал. И сейчас он всерьез прикидывал, не будет ли дешевле отдать мне оговоренные миллионы или даже женить сына на Ермолиной.
Это отметил и Серый, который с подозрением спросил меня, сразу как Глазьев ушел:
— А на что ты собрался разменивать наши деньги?
— Пока не знаю, — ответил я. — Но особо обострять отношения с Глазьевыми не хочу, поэтому пусть думает, как выкрутиться.
Глава 33
От дальнейших разговоров я ушел, запершись в лаборатории. И полог защитный поставил, чтобы уж точно не мешали. Если буду нужен очень срочно — знают, как ко мне достучаться, а мелочевка терпит. Эликсир остыл как раз до нужной температуры, поэтому ложился идеально, слой за слоем, между подсушиванием которых я доводил до ума телефоны, внося те изменения, которые требовались по уже проведенным испытаниям. Поэтому, когда база была собрана, телефоны оказались тоже готовыми к проверке.
Для нормальной проверки качества связи телефоны требовалось отдалить друг от друга на расстояние побольше, чем в нашей квартире, поэтому я решил совместить полезное с полезным, тем более что это уже назрело.
Выйдя из лаборатории, я сразу услышал голос Олега, который неплотно прикрыл дверь в кабинет, из-за чего все желающие оказывались в курсе его переговоров с пациентом. Надо же, у кого-то межклановые разборки вовсю идут, а кому-то эти разборки до лампочки. Хотя… Глазьев наверняка притормозит, если не захочет неприятностей уже на своих металлургических предприятиях. Металл тоже стареет, причем очень быстро, если правильно подтолкнуть.
Я быстро поставил защиту от прослушивания и повернулся Серому с Иваном, которые сидели на диванчике и восторженно внимали речи Олега, который доказывал пациенту, что цена услуги определяется исключительно ее востребованностью, а все другие факторы — вторичны. И если уважаемому господину не нравится предъявленный счет, то он может идти на… К другому стоматологу, который не сможет оказать столь же квалифицированные услуги, а значит, рано или поздно господин останется без зубов.
— Народ, вы не забыли, что при открытой двери слушать можете не только вы, но и вас?
— А мы не болтаем, — ответил Серый. — Только слушаем. Можно сказать, мы берем важные уроки по торговле у Олега Николаевича.
— Ты сам кому хошь эти уроки дашь, — усмехнулся я.
— Не скажи. Я обнаружил новый работающий прием.
— Ладно, ученики. Дело есть. — Я вручил каждому по трубке. — Мой номер — один, Сергея — два, Ивана — три. Вань, ты остаешься здесь и ждешь нашего звонка, мы с Сергеем берем Тимофея и едем к нему домой.
— А может, я тоже домой? — предложил Иван. — Вряд ли Глазьевы сейчас рыпнутся на нас.