Чтение онлайн

– Так, – сказал Плаксин, как бы приказывая себе успокоиться. – Так... А почему вы не спросите, по какой надобности я пригласил вас сюда?

– Разве мне позволительно задавать такие вопросы?

– Нет, я вижу, разговора у нас с вами не получится.

– Я сказал что-то не так?

– «Не так» вы сказали очень много задолго до того, как оказались здесь. У нас есть подробная и очень серьезная информация о вашем образе мышления.

– Это, наверно, хорошо?

– Что хорошо?

– Ну... то, что ваше заведение работает столь успешно, что у вас много информации...

Плаксин

помолчал, на его худых сероватых щеках обозначились два маленьких угластеньких желвака, но, видимо, зная об этой особенности своего лица, он тут же погасил их, открыв рот и несколько раз глубоко вздохнув.

– Должен сказать, Юрий Николаевич, что заведениями обычно называют публичные дома. А у нас – организация. Надеюсь, слышали, чем мы занимаемся?

– Слышать – слышал. Читать даже приходилось... Сейчас об этом много пишут... Знаете, даже песенка такая есть... «Сквозь дырку в черепе травинка прорастает...» – Аюшин улыбнулся беспомощно, извиняясь за неловкие слова, которые по невежеству сорвались с его уст.

– Мы тоже здесь кое-что читаем... Но предпочтение отдаем документам, а не досужим россказням.

– Вот это правильно, – одобрил Аюшин. – Я бы на вашем месте поступил точно так же.

– Теперь о вас. Положение настолько тревожное, что с вами выразил желание встретиться начальник отдела полковник Балмасов. Если вы, конечно, не возражаете.

– Нет-нет, что вы! Пусть встретится.

Плаксин резко взглянул на Аюшина, но, не увидев в его глазах издевки, осторожно перевел дух. Что-то настолько в Аюшине его раздражало, настолько вываливалось из тона, к которому он привык, что ему все труднее удавалось держать себя в руках.

Раскрылась дверь, и вошел пожилой, рыхловатый человек с добрым и усталым лицом, помеченным мукой непреходящих забот. Седые волосы его были слегка всклокочены, китель распахнут, в руке он держал очки с поврежденной дужкой – хозяин, видимо, сам починил ее, обмотав изоляционной лентой.

– Так это вы и есть? – Он подошел к Аюшину. – Здравствуйте... Вот мы и познакомились... Балмасов, Евгений Максимович.

– Очень приятно, Аюшин. Юрий Николаевич.

– Наслышаны мы о вас давно, а встретиться все не доводилось.

– Вот и довелось. – Аюшин чувствовал, что Балмасов ждет от него вопроса, он должен растерянно спросить – дескать, что же вы обо мне слышали, чем же это я, глупый и поганый, привлек к себе ваше высокое внимание... Но промолчал.

Балмасов вертел дужку очков, покусывал их, склонив голову набок, но, не дождавшись вопроса Аюшина, огорчился.

– Вы не догадываетесь, что я имею в виду?

– Нет, а что... Я должен догадаться?

– Зачем, – добродушно улыбнулся Балмасов. – Сам подскажу... Я имею в виду вашу... деятельность... Нештатную, скажем так. Хотя по вашей активности можно предположить, что она вполне штатная. Анекдоты, слухи, забавные случаи... Все это в ваших устах имеет столь четкую направленность, что наводит нас... – Балмасов замялся.

– На мысль? – подсказал Аюшин.

– Совершенно верно. Просматривается явная попытка принизить, выставить в

недостойном виде, в оскорбительном смысле работу, которую ведет наш народ, наше руководство. Если мы соберем вместе побасенки, которые вы рассказали за последние полгода... – Балмасов кивнул в сторону стола, и Аюшин с удивлением увидел, что там, словно сгустившись из воздуха, появилась коричневая папка страниц этак с полсотни, а скосив глаза, он прочитал на обложке свою фамилию, написанную крупными фиолетовыми буквами. – Так вот, если мы все это сложим и оценим... Получается весьма целеустремленная деятельность. Вчера, например, вы три или четыре раза рассказали анекдот про Мавзолей...

– Пять раз, – поправил Плаксин, заглянув в папку.

– Про то, как чукчу живьем в Мавзолей положили? – спросил Аюшин. – Но ведь Мавзолей – только могила, может быть, дороже обычной. И туда могут положить кого угодно...

– Не надо. – Балмасов поморщился. – Не надо, Юрий Николаевич. Все мы прекрасно понимаем смысл анекдота. Мавзолей – святыня народная. Я привел этот пример лишь для того, чтобы вы знали... Понимаете? Очень хорошо. И как же нам поступить?

– Право, не знаю даже, что и посоветовать, – растерянно проговорил Аюшин, мучительно пытаясь вспомнить, кому он вчера рассказывал про злополучного чукчу. – Мне кажется, что в любом случае вы поступите так, как того требует закон.

– Разумеется, – кивнул Плаксин. – Но закон позволяет нам учитывать личность человека, его собственную оценку своих деяний.

– Скажите, – заговорил Балмасов, – вы... и дальше намерены работать в газете?

– Если не возражаете.

– Хочу вам открыть некоторые наши служебные тайны...

– Может, не стоит?

– Отчего же... У нас есть надежные данные о том, что ведется большая, продуманная работа по дискредитации нашего государства. Задействованы мощные центры, выделены деньги, подключены очень серьезные силы... И вы, может быть, сами того не зная... во всяком случае, мне так хочется думать... стали одним из исполнителей...

– Где вы берете эти анекдоты? – резко спросил Плаксин.

Аюшин молчал.

– Здесь принято отвечать на вопросы, – напомнил Балмасов.

– Ха, если я скажу, что слышал в курилке, вы же мне не поверите.

– Почему же, – отечески улыбнулся Балмасов. – Охотно поверю.

– Тогда в курилке.

– Очень хорошо. Я поверю всему, что вы скажете. Но с одним условием – вы тоже будете мне доверять.

– Верить и доверять – разные вещи.

– Не вижу большого различия, – недовольно заметил Плаксин.

– Ну как, ладушки? – Балмасов положил плотную теплую ладонь Аюшину на колено.

– Заметано, – ответил Аюшин, стараясь понять, о чем это он договорился с этим ласковым полковником.

– Прекрасно! Сейчас вам придется написать подробную объяснительную записку... Должны же мы отвечать на заявления. – Он покосился на папку. – Укажите, что анекдоты, которые вы распространяли, услышали на улице, в трамвае, где угодно, что в вашей деятельности злого умысла нет... Это вас устраивает?

– Очень правильное решение.