Стукач
Шрифт:
– Вы Веткина убиваете, анашисты хреновы!
– зло подвел итог капитан. Что ты, как маленький, стонешь, о себе думаешь. Вы парня в могилу вбиваете. Кто на Веткина погнал? Вспомни?
– Тут и помнить нечего, - быстро сказал Рушманис,- Привоз. Он на Веткина тогда наехал. Точно.
– Какие вы все чамары, - с презрением сказал Иволгин и, не прощаясь, резко крутанулся на месте и зашагал прочь, громко матерясь.
Обалдевший Рушманис стоял на месте, ероша светлый ежик волос, и растерянно качая головой.
Прошло
– Товарищ капитан, товарищ капитан!
На ротного налетел улыбающийся Веткин.
– Спасибо Вам, товарищ капитан, - задыхаясь, проговорил солдат.
– Не я, получается, заложник. Все ребята только и говорят об этом...
– А кто?
– Не знаю, - пожал плечами солдат, - но все говорят, что не я. Спасибо Вам!
– Мне-то за что?
– Нет, нет. Спасибо Вам! Вы же обещали. Я, честно сказать, только Вам и верил. Ну, думаю, не получится, тогда точно подорвусь...
– Смирно!
– вдруг негромко, но требовательно и жестко выдохнул офицер, оскалившись и подаваясь напряженным телом вперед.
Веткин осекся и недоуменно вытянулся перед капитаном.
– Прекращай быть чмом! Слышишь, боец, отставить чмонеть! Отставить!! Приказываю!
– Есть, отставить чмонеть!
– приложил руку к панаме солдат, понимая, что капитан не шутит, а говорит очень и очень серьезно.
Капитан медленно поднес ладонь к правому виску и так же чрезвычайно серьезно добавил:
– Будь всегда человеком, солдат. Человеком, мужчиной, бойцом, а не размазней. Приказываю! Приведи себя в порядок. И еще - готовься к выходу в горы. Я договорился с ротным. Он тебя именно мне придает. Сдохнешь на выходе - лично прибью!
– Есть, готовиться к засаде, - дрогнувшим от радости голосом ответил солдат, которого капитан в буквальном смысле этого слова за шиворот и в последний момент вытащил с того света.
А еще - капитан брал его на боевые, на которые ребята из их роты в негласной очереди стояли, куда они отчаянно рвались, да не всем улыбалась удача. И то, что вместо какого-нибудь заслуженного деда с отчаянным и чрезвычайно боевитым Иволгиным пойдет именно он, Веткин, поднимало солдата в глазах их небольшого коллектива до невиданных высот.
Частые разрывы становились все прицельнее. Большая часть десантно-штурмовой роты, неся на себе раненных и убитых, старалась уйти за хребет. Но прицельный огонь противника не прекращался...
Евгений Иванович внезапно проснулся. Настойчиво стучало, походя на взрывы из сна, окно на лестнице, ведущей на третий этаж.
Евгений Иванович накинул шелковый халат и, стараясь не разбудить жену, свернувшуюся калачиком под легким пуховым одеялом, вышел из просторной и очень стильной спальни. Он поднялся по массивной дубовой лестнице к окну и закрыл его, посмотрев на сосны, вершины которых раскачивал ветер. Участок вокруг особняка был обширен, и поэтому сплошная
Евгений Иванович спустился на второй этаж и последовательно заглянул в комнаты детей. Все они - десятилетний Коля, шестилетняя Настенька и четырехлетний Игорек - мирно сопели в своих кроватках.
Почему-то все так же настойчиво ныло сердце.
Хозяин особняка перешел на первый этаж и устроился в огромной гостиной рядом с камином. Неяркий свет залил часть помещения, кресло и ряд диковинных дорогих бутылок со спиртным на специальном столике.
Евгений Иванович плеснул капельку марочного выдержанного коньяка в пузатый бокал и взглянул на часы. Начало четвертого утра. Расписание сегодня, как обычно, будет напряженным. Сначала встреча с его давнишними немецкими партнерами, затем - переговоры с этими жуликами из российского правительства, потом - обед с лидером одной из ведущих фракций Госдумы. Тот, как водится, будет клянчить деньги, обставляя все цветистыми, звучными и абсолютно пустыми фразами.
Короче говоря, день, как всегда, будет наполнен небольшими радостями жена, дети, дом, надежные партнеры, и обычными российскими мерзостями проныры из правительства, у которых вместо зрачков долларовые знаки, продажные политики и целые стада всевозможных попрошаек - известные кинорежиссеры, прославленные художники-баталисты, примелькавшиеся на экранах телевизоров актеры, редакторы крупных газет, непонятные общественные деятели, именитые писатели, откровенные аферисты разных мастей и президенты различных липовых фондов, - которых даже три вымуштрованные секретарши не в силах обуздать.
По-прежнему ныло сердце.
Минометный обстрел все ближе. Часть роты все-таки ушла за спасительные выступы. Что сталось с Иволгиным - до сих пор неизвестно. Остался прикрывать отход роты. Всех погибших, которые вместе с ним отбивали атаки наседающих душков, потом нашли и собрали. Ротного среди них не было. Короткая формулировка - пропал без вести.
Значительную часть собственных средств Евгений Иванович тратил исключительно на поиски капитана Иволгина. Упорно, методично, из года в год. Это была его личная тайна, которой он ни с кем не делился. Результата, к сожалению, до сих пор не было. Так - отрывочные слухи, какие-то непонятные следы, невнятные свидетельства, но до сих пор ничего определенного. То ли жив, то ли - нет.
Но Евгений Иванович свято верил, что рано или поздно он найдет капитана Николая Александровича Иволгина и непременно вытащит из афганского, пакистанского или прочего плена. Тогда он обязательно встанет перед офицером по стойке "Смирно" и серьезно, основательно, как он все делает в этой жизни, скажет:
– Ваше приказание, товарищ капитан, выполнено. Младший сержант Веткин ни секунды не чмонел в этой жизни! Разрешите продолжить движение вперед?