Чтение онлайн

И он стал уходить из меня, медленно и нехотя, цепляясь за каждую извилинку мозга коготками всех своих крыс. Да и мне иногда становилось страшно. Ведь, оставшись без воспоминаний, я стану по-настоящему одинок. Мне придётся до самых глубин прочувствовать что такое настоящий вакуум. Но я уже не

мог остановиться.

И всё же иногда меня охватывало какое-то отчаяние, берущее начало из неверия, и тогда я отбрасывал ручку, и выползал из своей прокуренной квартиры. Я бродил среди людей, пытаясь опровергнуть всё то, что говорил о нас режиссёр. Я смотрел, прислушивался, иногда заводил разговоры, но мне от всего этого становилось только страшно. Всё больше и больше покорности видел я в людях, всё больше смирения. Никто и никуда уже не хотел идти, и я видел вокруг только продолжающих двигаться по-инерции, не пытающихся ничего изменить.

Возвращаясь в своё одинокое жилище, я включал телевизор, и видел, как стремительно изменяется мир, как уже ничего в нём не зависит от нас, и мне становилось больно. Нули — вспоминалось мне тогда слово, которое режиссёр бросил во всех нас, и мне хотелось, как когда-то давно, вскочить на стол, и схватив его за грудки, заставить заткнуться. Заставить, несмотря на всю его силу, даже несмотря на то, что он высшее существо, из тех, кто однажды спас нас от полного уничтожения.

А может быть, он уже здесь? — иногда спрашивал я сам себя — Может, он уже взял власть в свои руки? И теперь уже нет ни единого шанса что-либо изменить?

И тогда я вновь брался за ручку и продолжал писать. Я снова погружался в далёкий, искусственный мир, который ещё оставался во мне и чернильными каплями выдавливал его на белые листы. Мне верилось,

что однажды всё это смогут прочитать многие - но вот только зачем? — задавал я себе вопрос.

И на этот вопрос у меня был странный ответ. Да, возможно режиссёр был во многом прав, и людьми можно управлять, и даже заставить их убивать непокорных. Так было и без него, так оно возможно и будет дальше. Но у меня остаётся надежда, что мы всё же в силах измениться, в силах остановить инерцию, и сделать шаг в сторону. Всего один, возможно самый маленький из всех когда-либо сделанных нами шагов, но ведь дело не в этом. Дело в том, что этот шаг будет против той силы, которая упорно тащит нас не к нашей, а к своей цели, к цели о которой мы ничего не знаем, и вряд ли, когда-нибудь хоть что-то узнаем. Конечно, она может быть глобальной, она даже может быть прекрасной эта цель, но она не наша.

И ещё, мне хочется верить, что Первый жив и находится в этом мире, и однажды этот роман, придуманный им и написанный мною попадётся ему на глаза, и мы встретимся.

Я не буду просить его дописать финал, чтобы что-то изменить. Я уже давно верю в то, что Алекс и Алина спаслись, уйдя по дороге и построив небольшую деревеньку где-нибудь вдалеке от полоумных сектантов. Но кроме этой веры, внутри меня есть и другое. И это совершенно другое — это знания.

И благодаря им я, несмотря на всё что происходит вокруг, несмотря на всё то, что я вижу каждый день, я всё-таки верю, да чёрт побери, пусть даже будет — верю!

Я верю, что судьба это не только глупая и бездумная инерция, но ещё и выбор.

И это, наверное, единственное, во что нужно верить.