Строптивый секретарь

Два мира для Таши Ром

She said "Where'd you wanna go?

How much you wanna risk?

I'm not looking for somebody

With some superhuman gifts

Some superhero

Some fairytale bliss

Just something I can turn to

Somebody I can kiss"

"The Chainsmokers & Coldplay"

Я закрыла глаза, забывая обо всем на свете. Музыка… Она не просто билась пульсом в моем

теле, она была самой жизнью, кровью, мыслями. Сейчас она была для меня всем.

Бам, бам, бам. Тело двигалось само по себе, отпустив сознание и не позволяя ни о чем думать, не позволяя сосредоточиться хоть на какой-то лишней мысли, ухватиться за якорь сознательности. Ничего, кроме…

Там, дам, дам. Я открываю глаза и вижу перед собой бескрайнее море таких же полностью отдающихся музыке теней. Стробоскопы выхватывают из темноты только кадры жизни. Я уже почти вернулась в собственный внутренний мир, готовая вновь закрыть глаза, когда очередная вспышка обжигает и среди беспрестанно шевелящихся тел и лиц, я вижу его.

Белое, словно маска, лицо Бальтазара. Он замер и заполненные тьмой глаза, на фоне которой видно только узкое кольцо серебристой радужки, смотрят прямо на меня, внутрь меня.

Новая вспышка и он ближе, еще одна и он еще ближе. Смотрит неотрывно и я тоже не отвожу взгляда, внутри все замерло, а мое тело продолжает двигаться, вторя и подстраиваясь под оглушающий ритм, не позволяя сбиться.

Еще одна вспышка и я теряю его из вида. Все, исчез, словно и не было, словно он лишь наваждение. Скорее всего, так и есть, и мое сознание, опьяненное странным эликсиром, лишь выдает тайные желания за действительность. Неожиданно по бокам от меня появляются руки, змеями оплетая мою талию, прижимая к телу, горячему и сильному. Я продолжаю двигаться, и мой неожиданный партнер в первые секунды не может приноровиться, подстроиться, но спустя несколько сильных ударов сердца, мы уже двигаемся вместе.

Тела прижаты, пот струится по вискам, стекая в вырез рубашки, руки, сжимающие мое тело, обжигают голую кожу прикосновениями. Когда он успел забраться под рубашку?

Его губы, прикоснувшись к основанию шеи, заскользили вверх к уху, сначала чуть прикусывая кожу, а затем целуя, словно наказание перемежается с поощрением. Наконец, он, тяжело дыша, прихватывает мочку уха и чуть оттягивает, а отпустив, шепчет:

— Ненавижу… Ненавижу твое тело, ненавижу… — его дыхание сбито, и я уже готова ответить ему, но всего один удар сердца, и он исчезает, словно и не было. Не было горячих губ на шее, не было обжигающих пальцев не животе.

Бам, бам, бам. Мое сердце стучит в унисон ритму. Мое тело движется в унисон ритму. Моя душа бьется загнанной птицей внутри, сбиваясь, потому что я знаю — его ненависть настоящая.

Из женского туалета ночного клуба «Рай», я вышла в самом что ни на есть боевом настроении. Обижать Танюшу, в эту минуту, кстати, превращающую шикарный смоки айз в панда раундз, я никому не позволю!

Об этом парне, с которым подругу угораздило познакомиться месяц назад, и в тот же вечер переспать, я узнала буквально вчера. Но вот встретить его тут,

да еще в компании облепивших его тело пяти девиц, мы были обе не готовы.

То есть Танюша, увидев его, тут же расплылась счастливой лужицей и рванула к «любимому». И это моя серьезная, умная подружка, не один год честно сохнущая по нашему бывшему однокурснику, а теперь ее непосредственному начальнику, при виде этого напомаженного брюнета тут же «слетела с катушек».

И, как выяснилось, не одна она. Процентов девяносто, присутствующих в клубе девушек, уже стояли в очередь на то, чтобы с ним пообниматься и только благодаря тому, что мой рост и комплекция превосходили Танькины, я смогла выдернуть ее из толпы ненормальных и утащить в туалет. А уж там с нее словно пелена слетела и такое началось! Сопли, слезы и стенания. Рассказ о том, как он исчез через пять минут после «того самого».

Танюшу я знаю с детства, а потому и готова защищать ее ото всех обидчиков, не жалея живота своего. И сейчас, у меня было огромное желание, подогретое парой больших алкогольных коктейлей, отомстить этому хлыщу.

Потому, выйдя из оплота женских тайн и очередей, я прямой наводкой направилась в бар, где в центре, словно король, восседал брюнет. Высокий, худощавый, в узких, неприлично узких черных штанах, косухе на голое тело и остроносых ботинках наподобие ковбойских. Явно азиат, обладатель темных раскосых глаз, высоких скул, и всех шести кубиков пресса. Он купался в женском внимании и ласках.

Сидя на высоком барном стуле, парень обнимал двумя руками каких-то красоток, третья устроилась у него между коленей и самозабвенно вылизывала его голый торс и еще две поглаживали стройные, обтянутые черной кожей, ноги.

Нет, это просто кошмар какой-то! Покачав головой, вернулась в зону, где были расположены туалеты. Я давно заприметила эту дверку, а потому открыла ее и радостно оскалилась! Все в наличии: и ведро, и швабра. Вернувшись в туалет, я, под очумелым взглядом подруги, уничтожавшей в этот момент остатки своей слезливой слабости, набрала полное ведро воды и отправилась на охоту за гадом.

Вид я имела самый что ни на есть шикарный. Рваные на коленях джинсы, очень модные в прошлом сезоне, черная майка с черепом, темно-каштановые волосы хоть и коротковаты, но тем не менее уложенные шикарными локонами, яркий макияж и всегда модные конверсы. Ах да, грудь на месте и рост сто восемьдесят три сантиметра! В одной руке половое ведро, в другой швабра.

Ввалилась в зал. У бара та же картина, хотя участницы, мне кажется, уже сменились! Вот это да! Как он их приманивает? Музыка орет, стробоскопы кружат и мигают, без конца превращая мир в калейдоскоп картинок.

Сунув швабру в руки увязавшейся за мной Тане, хорошенько размахнувшись, со всей дури окатила эту сладкую компанию водой. Крики, визг, вой! Парень вытаращил на меня свои черные глаза и заорал, отфыркиваясь, словно большая собака:

— Ты что, больная? Идиотка!

А я, не торопясь протягиваю руку и выдергиваю швабру у замершей в ужасе подруги, перекидываю ее из одной ладони в другую и, покачав головой, кричу в ответ:

— Э, нет, парень, это ты больной! А сейчас будешь, очень-очень больной!