Стриптизёрша

– - Лежит тушка на подушках, растит тушка третье брюшко, -- сказал Димон с порога.
– - Спасибо, я не переобуваюсь, у тебя тут действительно грязно.

– - А я и не предлагаю, -- заметил Боб.
– - Потом пол помоешь.

– - Экое мощное у тебя воображение. Его когда-нибудь мыли?

– - Ну и что?
– - ответил Боб.
– - Зато подметали!

Боб Скотинец покоился в глубинах зелёного, местами поблескивающего дивана пяти метров в диагонали и привычно радовался жизни. Случайные

гости, как экранные заставки, вносили разнообразие в дизайн его внутреннего десктопа. Они блистали модными словами, подгружали в память свежеподцепленные идеи, охотно делились сезонными вирусами, передаваемыми через дыхание и зрачки. Иногда им удавалось заставить хозяина заняться чем-нибудь позитивным, например, рассчитать конфигурацию виброгасителей для спальной мебели или смоделировать обратное рассеяние сейфертовских ядер на схлопнувшемся квазаре. В такие минуты Скотинец отдыхал душой, всё остальное время он посвящал постижению Реальности.

Вот и сейчас он проницал бытие. Губы его кривились, затем складывались сердечком, взгляд бродил по плоскому, словно тундра после снегопада, телевизионному экрану.

– - Чашечку кофе?

– - Не откажусь.

– - Тогда сделай и мне. Там есть смолотый, найдёшь.

– - Сам ты "смолотый". Сам делай.

– - Я занят. Посмотри на эту диву. Какие пёрышки в волосах! Какой носок на ножку натянут!

– - Какая уздечка на заднице!
– - отметил злоязычный Димон.

На экране мельтешило гибкое создание, облачённое в слишком тесный, несолидный, детский какой-то лифчик, чёрные чулки и смешные трусики из трёх полосок. Создание вело себя как кенгуру под ливнем. Прыжки пред шестом сменялись темпераментными наскоками на сей ствол. Стояк вибрировал, но не сгибался.

– - Если бы она обаяла не шест, а меня, я бы быстро спустил с неё эту сбрую, -- заявил Скотинец. В его голосе отсутствовала уверенность.

– - Да, ты бы быстро, -- согласился Дикий Димон. И недоговорил, поперхнувшись. С ним случалось.

Физик-шизик Боб по прозвищу Скотин (ударение на первом слоге!) долго смотрел на своего приятеля, сетевого рыцаря Димона по прозвищу Диди (ударение на втором слоге). Получилась трагическая пауза.

– - К моему прискорбию, это всего лишь мысленный эксперимент.

– - Экспериментатор!
– - Димон напряг голос и сделался опасным. Ну прямо Кинчев, подумалось Бобу.
– - Смотри, какой умелый! В мыслях! Да кто захочет обаять такого Обломова? Который только на диване и только в воображении! В гнусном похабном воображении теоретика! Пялься и дальше на доступные пупки, абстракционист секса!

– - Ну, хоть так. Тоже клюква-земляника, -- туманно молвил Скотинец.
– - Знаешь, я покой храню. В нём сердце вызревает. А ты кипишь. Не выкипи.

На Диди его примирительный тон не подействовал.

– - Почему тебе так мало хочется? Как ты живёшь? За формулами звёзд не видишь! Ты мужик или абажур? Щас те бабу приведу! С сердцем в горячей груди!
– - он перепрыгнул с края дивана на край компьютерной тумбы. Застучал по клавишам словно пулемётчик. Боб погрузился в задумчивость.

Дробный стук стих. Димон изумлённо глядел на экранишко, тощее и плоское: разделочная

доска после диеты. Отдёрнув руку от кейборды как от сковороды, он опереточным голосом выругался -- красиво, гневно и нараспев.

– - Коротнуть твою мать в писиайные разъемы! Где у тебя зе-бат? Миранда где?

– - Чииго-о?
– - протянул Боб.
– - Ах, тебата нетушки!
– - закручинился он.
– - Нету гада. Мухи съели. Да и ну его к чертям.

– - А работать чем?

– - Головой, -- немедленно отозвался Скотинец.

– - Ну дуремар! Чем ты пользуешься в работе? Где система? Где оболочки? Почему у тебя нормальные софты не стоят?

– - Не встают.

– - Ох-медь, клеммы раком! Меловой период! Хоть бы Оперу халявную на свой голый биос натянул, мамонт!
– - натужным баском кричал Димон, и гневно звенели бокалы в серванте.
– - Ты в каком веке живёшь? Будь как людь, двадцатый трап тебе в стартап!

– - Распутный слог, чудные представленья, -- бормотал в параллель ему Скотинец.
– - Распятый йог на светопреставленьи…

– - И как теперь прикажешь коннект поднимать?

– - Программисты выглядят как люди, но людьми уже не являются, -- ни к селу ни к городу выдал Боб.
– - Они эволюционируют в носителей алгоритмов и губителей культуры. Торжествуй, гунн! Жги храмы!

– - У, истукан! Обойдёшься без девочек, без адресочков. Просить будешь, не получишь, -- Диди взлетел над сморщенным половиком и плюхнулся в диван. Диван ойкнул.
– - Где тут моя мобила?

– - Она, наверное, сломалась. Гунн, зачем ты сел на неё?

– - Ё моё, бобёр, слышь, ты меня достал! Не зли, я и так зол.

Диди выхватил из-под себя трубку с красным фонариком на боку. Стиснул "хрустик" в могучей длани, точно пойманного скорпиона, и принялся тыкать пальцем в его пупырчатый живот. На экранчике возникли монстры. Димон расстреливал их с невероятной скоростью. Он увлёкся, забылся и утратил интерес к греховодническим планам.

– - Нелепо так переживать из-за бездушной вещи, -- с явным опозданием заметил Боб.
– - А впрочем… У вещи должен быть хозяин, у Марьи -- Иван…

– - У ротора коллектор, у ротозея лектор…

– - Замечательно. Как ты толков! У этой фетишистки с дрыном -- он кивнул телевизору -- должен быть я. Но изначально пары разделены. Отсюда и беспокойство. Не создал требуемую связь -- значит, не нашёл свою орбиту. На нужный уровень не вышел. Это закон, въезжаешь? Статистика Бозе. И Эйнштейна.

– - Бозон или не бозон, вот в чём вопрос!
– - продекламировал Димон рыдающим от смеха голосом. Он продолжал давить монстров -- пары стравливал.

– - Ты мне не веришь!
– - встревожено пробормотал Скотинец.

– - Домыслы-вымыслы. Бренчи, балалайщик.

– - Димок, мы игроки на рынке поступков. Актёры передвижного театра. Мир заточен под спектакль. И мы должны угадать сценарий.

– - Мы, может, и актёры, а ты, по жизни, зритель. Обитатель дивана.

– - Я, наверное, суфлёр. А впрочем… Кто-то ведь должен смотреть со стороны. Вдохновению требуется взгляд из зала. Рукоплескания или свист. Розы и шипы. А напортачит артист -- несвежим томатом по ряхе отловит!