Стриптиз
Шрифт:
Он любил мастерить, особенно когда работа требовала выдумки и усилий.
Повертев несколько раз замшевую туфлю своими толстыми пальцами, он вытащил из кармана гвозди и принялся за дело.
Подоконник, однако, не годился для этого. Еще поискав глазами, он в конце концов остановил свой взор на табурете Селиты.
А может, он избрал такой способ, чтобы прийти к ней мириться?
Работа захватила его целиком; нахмурив брови, чуть высунув язык, он перевернул табурет и использовал одну из ножек в качестве сапожной
— Держи туфлю за носок!
После нескольких попыток ему наконец удалось добиться своего. Убедившись относительно прочности каблука, хозяин заметил:
— Сегодня будет держаться, но лучше в ней не танцевать.
Она взяла протянутую им туфлю.
— Спасибо.
— Не за что.
Подойдя к двери, он сказал не оборачиваясь:
— Признайся, что ты получила по заслугам.
Когда чуть позже она спустилась, Наташа уже заменила ее за столом дантиста, и тот смотрел на Селиту с некоторым смущением, не приглашая вернуться. Мари-Лу и Кетти собирались уже подняться, чтобы переодеться для выступлений. Селита подошла к стойке бара, уселась на табурет, и тут она поняла, что Мари-Лу не придет ночевать в эту ночь на площадь Командант Мария.
Швейцарец последней субботы месяца, как его здесь называли, поскольку не знали его имени, сидел в углу один, не интересуясь ничем, что происходило вокруг. Не догадываясь, как это нелепо здесь выглядит, он достал из кармана газету и стал ее читать.
Он был уполномоченным одного женевского банка и каждый месяц приезжал в Канн, чтобы встретиться с богатым клиентом. Тот доживал свои дни в одной из самых красивых вилл на Лазурном берегу, изредка выезжая из нее в автомобиле в обществе шофера и сиделки.
При первом посещении «Монико» швейцарец долго изучал их всех и не ушел до закрытия. Танцевал он всего один раз, исключительно для того, чтобы иметь возможность поговорить с Мари-Лу. Своими манерами простой и доброй девушки она внушала ему доверие больше других.
— Я не вернусь сегодня ночевать, — объявила тогда Мари-Лу Селите, когда они одевались, чтобы уйти. — Этот тип ждет меня за углом.
Их видели уходящими в сторону Круазетт. Мари-Лу вернулась в семь часов утра, и так как у нее не было ключа, ей долго пришлось стучать в дверь, ожидая, пока услышит и проснется Селита.
— Прости меня, подружка. Представь себе, он поставил будильник на шесть часов, не предупредив меня, и заявил, что сделал это для того, чтобы я ушла, не привлекая внимания служащих отеля. Он живет в «Карлтоне», занимает большие апартаменты с салоном. Я запомнила номер — триста первый. Мы туда не входили вместе. Опасаясь портье, он мне сказал: «Через десять минут вы подниметесь в триста первый номер и ничего не спрашивайте». Он воображал, что я буду ожидать, бродя взад-вперед по улице. Естественно, что все это время я болтала с Луи — ночным портье.
И с тех пор комедия разыгрывалась
Из-за его присутствия Селита чуть было снова не изменила свои планы, ибо при мысли о том, что ей придется возвращаться сегодня одной, девушке стало не по себе. Без денег она не могла покинуть Канн, но ничто не мешало ей перестать цепляться за Леона и заинтересоваться каким-нибудь другим мужчиной.
Совершенно кстати оказался снова здесь человек в твидовом сером костюме, сидящий на том же месте, что и накануне, со своим обычным спокойным видом и с раздражающей ее улыбочкой. Она была убеждена, что он приходит сюда ради нее, она явно его заинтересовала. Присутствовал ли он во время этой сцены с туфлей?
А почему бы ей не начать именно с ним все сначала?
Она наклонилась к Людо, который только что налил ей виски.
— Ты знаешь, кто это?
Он посмотрел в указанном направлении и покачал головой.
— Я тоже задавал себе этот вопрос. Он явно не из Канна, но не иностранец, а француз. У него большая машина с откидным верхом. На прошлой неделе, когда я подрабатывал в яхт-клубе, он был там среди сливок общества.
Мужчина угадал, что говорили о нем и им интересовались. Театральным жестом он вынул из своего бумажника с золотой монограммой визитную карточку и попросил бармена передать ее Селите.
Та прочитала:
«Граф Анри де Деспьерр».
Было указано два адреса, один в левой стороне, другой в правой. Первый гласил: «Замок де Деспьерр в департаменте Йериго», а второй — 23, улица Франциска I, Париж».
Она направилась к нему, вернула визитную карточку и сказала очень холодно:
— Спасибо.
— Позвольте вам предложить выпить.
— Не сейчас. Я только что выпила виски, а еще раньше шампанское. К тому же скоро мне нужно идти готовиться к выступлению.
— Я знаю расписание.
Она заметила, что Леон со своего места у входа наблюдает за ними, и у нее еще раз возникло желание все бросить и начать заново.
— Вы еще долго пробудете в Канне?
— До того момента, пока моя супруга не обнаружит, что ей тут надоело.
Она заметила обручальное кольцо на его пальце, а также перстень, на печати которого был выгравирован, как она теперь понимала, герб его рода.
— Вы разочарованы? — поинтересовался он.
— Почему?
— Вы могли бы питать разные иллюзии. Ведь когда плохи дела с одним, возникает естественное желание попытать счастья с другим.
— Что вы хотите сказать?
Он ничего не ответил, только посмотрел в сторону хозяина.
— Кто вам об этом рассказал? — спросила она.
— Никто. Просто у меня есть глаза. Вы странная девушка, Селита.